10 лет назад у нас было немало сталинской архитектуры, почерневшей от столичной агрессивной атмосферы. Некогда светлые фасады домов, сделанных еще мастерами прошлого, отделанные классной штукатуркой, к примеру, со светящейся слюдой, покрылись черным слоем копоти. Их надо было оживить. Лужков спрашивал меня: "Ну что вы все скоблите гостиницу "Украина"?" А здание корундовыми дисками очищали тогда от этой пленки. Посмотрите сегодня на высотки у Яузских ворот, на Кудринской. Они же светлые! Был высветлен и знаменитый Дом на набережной, с годами ставший почти черным. Его покрыли специальной жидкой пастой, которая имитировала первоначальный цвет. Кстати, светлые цвета оказались и экономически выгодными: выяснилось, что освещать светлую Москву легче, чем темную. А в программе "Исторический цвет" мы продекларировали, что, восстанавливая здание определенной эпохи, нужно восстановить его цвет именно той эпохи. Иностранцы говорят, что Москва желтая. Теплые оранжеватые, красноватые, желтоватые тона, в частности охры, традиционны для русской архитектуры. Они прекрасно смотрятся зимой на фоне снега, летом - на фоне зелени. Но периферия Москвы, как и прежде, задавлена бело-серым цветом. Такой же была массовая застройка и в других странах. Человек, выросший в серой среде, не чувствует ее убожества. Для него это - норма. Это переселенный из центра на окраину страдает, потому что у него есть потребность цветового витамина, некоего ритма, богатства цвета.

Робкие попытки поиграть с цветом на фасадах брежневских панелек у Каширского шоссе (фото: Владимир Суворов "Известия")

В субботу, на Чистопрудном бульваре соберутся профессиональные художники, известные актеры (в том числе труппа "Современника" вместе с Галиной Волчек), музыканты, а также примкнувшие к ним москвичи и, взяв в руки кисточки и краску, раскрасят на свой вкус серые фасады домов по Земляному Валу и скучные бульварные скамейки. С легкой руки управы Басманного района и радио СИТИ-FM действо, которое продлится с 10 утра до 10 вечера, уже названо городским праздником "Фестиваль цвета". Так совпало, что ровно 10 лет назад, летом 1996 года, тогдашний главный художник Москвы Андрей Ефимов впервые в истории российской столицы разработал стратегию изменения ее внешности. Программа колористики Москвы была поддержана городским правительством. О том, что из задуманного удалось выполнить, а что нет, завкафедрой дизайна архитектурной среды МАРХИ, представитель России в Международной ассоциации цвета Андрей Ефимов рассказал в интервью обозревателю "Известий" Наталье Давыдовой.

вопрос: 10 лет назад, предъявляя городскому правительству стратегию колористики Москвы, вы предложили две программы: "Светлый фасад" и "Исторический цвет". Почему начали с этого?

ответ: Потому что светлые тона в городе комфортнее для человеческой психики. 10 лет назад у нас было немало сталинской архитектуры, почерневшей от столичной агрессивной атмосферы. Некогда светлые фасады домов, сделанных еще мастерами прошлого, отделанные классной штукатуркой, к примеру, со светящейся слюдой, покрылись черным слоем копоти. Их надо было оживить. Лужков спрашивал меня: "Ну что вы все скоблите гостиницу "Украина"?" А здание корундовыми дисками очищали тогда от этой пленки. Посмотрите сегодня на высотки у Яузских ворот, на Кудринской. Они же светлые! Был высветлен и знаменитый Дом на набережной, с годами ставший почти черным. Его покрыли специальной жидкой пастой, которая имитировала первоначальный цвет. Кстати, светлые цвета оказались и экономически выгодными: выяснилось, что освещать светлую Москву легче, чем темную. А в программе "Исторический цвет" мы продекларировали, что, восстанавливая здание определенной эпохи, нужно восстановить его цвет именно той эпохи. 10 лет назад, когда завхозы были главными колористами, чуть ли не все московские памятники архитектуры стали красить желтой охрой. Это положение надо было срочно исправлять. В те годы в "Моспроекте-3" была создана специальная мастерская по колористике, которая стала выдавать паспорта на окраску домов. В этот паспорт мы ввели и окружающий цветовой контекст. Потому что решение, в какой цвет красить новое здание, невозможно принять, не учитывая, в окружении зданий какой эпохи стоит новый дом.

Шутливая ретроспекция на темы тбилисской архитектуры в оформлении ресторана 'Генацвале' на Арбате. Для кого-то - кич, а для большинства - островок красок среди однообразия Москвы (фото: Екатерина Штукина 'Известия')

в: А в целом Москва какого цвета?

о: Иностранцы говорят, что она желтая. Теплые оранжеватые, красноватые, желтоватые тона, в частности охры, традиционны для русской архитектуры. Они прекрасно смотрятся зимой на фоне снега, летом - на фоне зелени. Кроме того, охра делается из глины, что лежит у нас под ногами, - это было дешево. Но город стремительно развивается, предпочтения меняются, мы входим в ХХI век. В дизайне применяются сейчас сумасшедшие цвета, они в какой-то мере приходят и в архитектуру.

в: Но периферия Москвы, как и прежде, задавлена бело-серым цветом. Такой же была массовая застройка и в других странах. Но там хотя бы пытаются противодействовать серости. А почему нынешним отцам города не приходит в голову переделать, очеловечить кварталы серых коробок?

о: Этим, конечно, надо заниматься. Но для этого нужны люди, которые могут думать. И власти, понимающие, что это необходимо. Хотя человек, выросший в серой среде, не чувствует ее убожества. Для него это - норма. Это переселенный из центра на окраину страдает, потому что у него есть потребность цветового витамина, некоего ритма, богатства цвета. Но я все-таки не думаю, что главное сегодня - посредством цвета латать дыры массового строительства. Важнее закладывать цветовую стратегию будущего. Москва активно строится - через полвека москвичи могли бы жить в совершенно новой цветовой среде. Вот о чем необходимо думать.

в: Юрий Лужков в свое время предложил вам разработать крупноплановые цветовые решения нескольких улиц, в том числе Мясницкой, Новослободской. Зачем это было нужно?

Пример цветовой агрессии - дом в Молочном переулке цвета медицинской зеленки. Его хочется тут же перекрасить (фото: Екатерина Штукина 'Известия')

о: Чтобы решить: цветной или монохромной станет улица, будут ли определять ее колористику исторические здания, как должен выглядеть каждый дом. Например, ему положено быть светло-серым, потому что рядом - очень цветное историческое здание. А автор или владелец дома предлагает зеленый. Значит, нужно его поправить. Хорошо бы иметь такие программы для так называемого социально-пространственного каркаса города - я имею в виду его наиболее нагруженные русла, по которым движутся москвичи и по которым складывается впечатление о городе. Это Бульварное и Садовое кольцо, основные вылетные магистрали. Сегодня нужно критически осмыслить то, что сделано за 10 лет. Нужен серьезный, большой разговор, что делать дальше. Возможно, цветом следует подчеркнуть знаковые здания, кварталы. Сделать так, чтобы людям было легче ориентироваться в Москве. Нужна программа, которая облегчала бы восприятие города человеком. Естественно, она должна касаться и колористики, и света, поскольку это связанные вещи, это день и ночь.

Конечно, столица сильно изменилась. В начале 1990-х она была совершенно другой, мрачной. А сейчас мои друзья приезжают из Парижа и говорят: "Какая классная Москва, как она освещена". Монохромный Париж освещен ведь в основном оранжевыми лампами, а мы ночное освещение старались сделать разнообразным, подыграв цветной столице: белым светом мы подсвечиваем, если нужно повторить дневной облик зданий, холодным светом освещаются парки и другие зоны отдыха и теплым, наиболее комфортным для водителей, - магистрали. Но проблема в том, что цветная часть города практически ограничивается его историческим центром. По площади она занимает одну девяностую часть всей Москвы. А спальные районы - это отдельные города, серые и унылые.

в: И что же с ними делать?

о: Нужно искать исторические корни каждого района, а если их нет, придумывать, как американцы. Разыгрывать, очеловечивать эти однотипные районы. Во всех городах мира на площадях можно увидеть произведения художников-модернистов, работы ХХ века. Почему в Москве нет произведений художников русского авангарда, которыми восхищается весь мир? Да постройте башню Татлина в одном из новых районов, и он приобретет свое лицо. Когда я работал главным художником Москвы, московские союзы художников, дизайнеров и архитекторов объединились в ассоциацию, которую мы назвали "Москва: пространство искусства". Тогда мы вместе с Андреем Ерофеевым, братом писателя Виктора Ерофеева, реализовали такой проект: с помощью фотомонтажа вмонтировали в известные московские виды произведения крупнейших мировых художников-модернистов - Пикассо или, к примеру, знаменитого американского скульптора Александра Калдера, автора великолепных динамических скульптур, установленных во многих столицах. И устроили выставку этих фотомонтажей. Это была провокация. Мы хотели, чтобы люди задумались над тем, как изменить наш город, сделать его интереснее.