Новости, деловые новости - Известия
Понедельник,
27 июня
2016 года

Фролов: «Единственное, что мы знаем, — Устюжанинова жива»

Временный поверенный в делах РФ в Ливии — об Устюжаниновой, заключенных Долгове и Шадрове, а также о жизни в гостинице

Фото из личного архива Л. Фролова

В декабре 2013 года российские дипломаты, вынужденные уехать из Ливии двумя месяцами ранее, вернулись в Триполи. Причиной эвакуации стал разгром российского посольства толпой местных жителей, возмущенных произошедшим 1 октября 2013 года убийством офицера ливийской армии. В убийстве тогда заподозрили гражданку России Екатерину Устюжанинову.

О трудностях дипломатической работы в посткадаффистской Ливии, о перспективах дела Устюжаниновой, о работе по освобождению россиян Владимира Долгова и Александра Шадрова, осужденных по обвинению в сотрудничестве с войсками Каддафи на 10 лет и пожизненное заключение соответственно, в эксклюзивном интервью корреспонденту «Известий» Дарье Цой рассказал временный поверенный в делах Российской Федерации в Ливии Леонид Фролов.

— Какова судьба Екатерины Устюжаниновой?

— К сожалению, никто из российских дипломатов ее до сих пор не видел. Единственное, что мы знаем, — она жива. Но где находится — неизвестно. Встретиться с ней, к сожалению, мы пока не имеем возможности. В связи с тем, что она удерживается не государственными органами, не армией, не полицией, а одним из подразделений безопасности города Триполи, которое состоит из бывших бойцов революционных отрядов, найти ее непросто. Государственные органы, армия пока находятся в Ливии на стадии становления и не могут полностью контролировать ситуацию. Мы разными путями, официально и нет, используя какие-то свои прямые контакты, пытаемся встретиться с Екатериной. И нам точно известно, что она содержится в нормальных условиях. Люди, рассказавшие об этом, не стали бы нас обманывать.

— А с Шадровым и Долговым есть возможность встретиться? В каких условиях они содержатся?

— Их перевели из города Зинтан в пригород Триполи. Содержат их не в тюрьме, а на небольшой военной базе, где они живут в вагончиках под охраной. Сейчас они ждут гражданского суда. Охраняет их та же бригада, что раньше и в Триполи, она и в Зинтане их содержала. По словам Шадрова и Долгова, питаются они той же едой, что и охранники.

— И когда будет гражданский суд?

— Нам неизвестно.

— Появится ли возможность перевезти их в Россию?

— Шансы есть, но вначале должен состояться суд. Сейчас между министерствами юстиции Ливии и России идут переговоры по подписанию соглашения об обмене заключенными — то есть выдаче заключенных для дальнейшего отбывания наказания на родине. Прорабатывается договор между министерствами юстиции двух стран. Когда мы его подпишем — тогда будет предмет для разговора. Мы заплатили пошлины за государственного адвоката. Слава Богу, нам удалось добиться, что это будет тот же адвокат, который вел их дело, то есть не надо человеку снова объяснять, о чем речь.

Наши украинские и белорусские коллеги, пытаясь вытащить своих граждан, сидящих вместе с Долговым и Шадровым, делают то же самое. Однако когда наконец состоится суд, в настоящий момент нам никто не ответить не может. Судьи должны перечитать материалы, подготовленные военным судом. При этом надо учесть, что дело имеет политическую подоплеку, ведь эти люди, с точки зрения ливийцев, ремонтировали военную технику для режима Каддафи. И никто здесь не хочет брать на себя ответственность, заявляя, что арестованные россияне, украинцы и белорусы ни в чем не виноваты. За такие заявления можно и голову потерять.

— Как в целом относятся в Ливии к россиянам?

— За время моего пребывания, а я здесь уже второй год, ни одного дурного слова в свой адрес я, как и мои коллеги, не услышали.

— И во время нападения на посольство 2 октября прошлого года тоже?

— Тогда на российское посольство напала, по нашему общему мнению, группа людей, находившихся под воздействием каких-то веществ. Уж очень они были бодры. Я находился в посольстве во время штурма и видел, как они энергично прыгали через забор, заскакивали на крышу.

— А что произошло после нападения?

— Мы эвакуировались в Тунис, откуда большинство сотрудников посольства вылетело в Москву бортом МЧС. А группа дипломатов во главе со мной осталась на тунисском острове Джерба, и мы оттуда осуществляли связь с нашими ливийскими партнерами. В декабре мы вернулись в Триполи и сейчас уже практически завершили процесс нашего размещения в гостинице Radisson Blue. В ней будет находится и наше посольство, пока не подберем новое здание.

— Когда заработает российское посольство, расположенное в гостинице?

— Откроемся в начале февраля. Надо только дождаться, пока приедет бригада из Москвы, которая будет решать вопросы выдачи виз. Одновременно мы закончим работы в старом посольстве. Всё, что нужно, перевезем оттуда в гостиницу. Под посольство здесь будет оборудовано два этажа. Тут, кстати, находится также и французская дипмиссия, она работает по той же схеме.

— Старое здание совсем непригодно для работы?

— Оно пострадало во время обстрела, были пробиты баки для воды, порваны электрические кабели. Когда мы туда приехали в декабре 2013 года и вошли в посольство, выяснилось, что даже свет нельзя включать, помещения на первом этаже оказались залиты водой, стены отсырели. Здание ведь старое, мы его арендовали с 1956 года. Наладили там временное освещение, сейчас завершается процесс очистки.

— То есть в гостинице вы всё же временно?

— Да. В отеле, каким бы он хорошим ни был, можно жить 2–3 месяца, не больше.

— А потом переедете в прежнее здание или ищете что-то поновее?

— Ищем другое, но это сложный процесс. Во-первых, в Ливии иностранцам запрещено продавать и покупать землю, как физическим, так и юридическим лицам. Поэтому вопрос может стоять только об аренде — средне- или долгосрочной. И это тоже непросто. Приезжаем на одно место — вроде нам всё нравится, но в 1,5 км находится вечно горящая свалка. Поехали в другое место — нет документов о собственности на землю. У них, видите ли, есть только дарственная короля, который подарил эту землю их отцу. А после смерти отца земля была разделена между пятью братьями и тремя сестрами. Но они считают, что дарственная короля — это лучше, чем любое свидетельство, потому что слово короля — закон. По местному законодательству они правы, а с нашей точки зрения свидетельство о праве на наследство — это всего лишь свидетельство, пока ты не закрепил свои права в регистрационной палате.

— Каковы гарантии, что новое посольство будет охраняться должным образом, и нападение не повторится?

— Даже в Москве, где возможности армии, полиции и спецслужб гораздо выше, чем во многих странах мира, правительство не может гарантировать ни одному иностранному посольству, что в один прекрасный день возле его ворот не взорвется автомобиль. Ливийское правительство, конечно, всячески нам содействует, оказывает поддержку, но дать гарантии не может никто.

Известия // вторник, 28 января 2014 года

Фролов: «Единственное, что мы знаем, — Устюжанинова жива»

Фролов: «Единственное, что мы знаем, — Устюжанинова жива»Временный поверенный в делах РФ в Ливии — об Устюжаниновой, заключенных Долгове и Шадрове, а также о жизни в гостинице

скопируйте этот текст к себе в блог:

Новости партнеров



Новости сюжета «Ливия»:

реклама
Закрыть

Цитировать в комментарии
Сообщить об ошибке