Новости, деловые новости - Известия
Воскресенье,
24 июля
2016 года

День победы для русофоба

Публицист Егор Холмогоров — о том, почему памятные монеты могут иметь мощный пропагандистский эффект

Егор Холмогоров. Фото из личного архива

Теплым летним вечером я вошел под своды красивейшего Мирского замка в часе езды от Минска. Первое, что попалось мне на глаза, была огромная, увеличенная на всю высоту средневекового потолка старинная картина. Отважно-жантильные рыцари в блистающих латах сражались с какими-то опасными существами, одетыми в стеганые ватники.

Поскольку стеганый ватник — по научному «тегиляй» — самый распространенный в позднем Средневековье тип русского воинского доспеха, я начал что-то подозревать и нажал кнопку аудиогида. «У нас была великая эпоха, — практически рявкнул цельнометаллический голос. — Великое княжество Литовское было важной часть европейской цивилизации. Но это не нравилось соседям, особенно Москве, начавшей экспансию на Запад. На картине изображена битва под Оршей 8 сентября 1514 года, где войска Литвы и Польши наголову разгромили силы Московского князя».

На фоне волны литвинизма, накрывающей Белоруссию в последние годы, в речитативе не было ничего удивительного. Всюду ставятся памятники князю Ольгерду. Любой уважающий себя музей продает магнитики с полным иконостасом литовских князей — Миндовг, Ягайло, Витовт… На полках книжных лежит аж на нескольких языках книга «Страна Беларусь», где вам авторитетно сообщают, что настоящие литовцы — это белорусы, а нынешние литовцы — самозванцы, и что Литва-Беларусь была бастионом и светочем европейской цивилизации, пока её не накрыла московско-русская оккупация.

Идеологическая трансформация современной Белоруссии — непростая и грустная тема. Я уже думал написать именно о ней, как в «оршинский» сюжет стремительным домкратом ворвалась Украина. Центробанк этой державы выпустил памятную монету, которая «посвящена победной битве армии Великого княжества Литовского с войском Российского государства вблизи Орши».

Удивительная щедрость души — радоваться чужим победам и чужим поражениям. Украина не имела никакого отношения к событиям под Оршей: сражение произошло на территории Белоруссии, командовал литовскими войсками гетман Константин Острожский, всю жизнь проживший на территории Белоруссии и Литвы. Единственное что — земельные владения Острожских и впрямь находились на Западной Украине, а у князя наверняка было множество украинских холопов.

Завязкой этого сюжета был день 1 августа 1514 года, когда после короткой осады Смоленск открыл ворота перед ратями Василия III и вернулся в состав Русского государства после 110-летнего пребывания под властью Литвы. Странно, что в России 500-летний юбилей возвращения Смоленска не был отпразднован даже в самом городе.

Россия реализовывала программу, которую сформулировала Боярская дума в ответ на рекомендации послов папы римского, не хотят ли московиты вместо добрых католиков Литвы повоевать безбожных турок. «Государь хочет вотчины свои — земли Русские», — ответили бояре.

В XIV веке мог еще идти какой-то спор: кому — Москве или Литве — объединить под своим стягом Русские земли, или, быть может, найти формулу компромисса и воссоздать общерусское государство «на паях». Однако недружественным соседям удалось этого не допустить: Польша и Орден мешали сближению Литвы с Москвой, Орда мешала сближению Москвы с Литвой. В итоге вместо национального русского государства в Восточной Европе возникли две многонациональных враждебных империи — Речь Посполитая и Россия. Но поскольку Литва в конечном счете отреклась и от русского имени, и от православия, единственной наследницей общерусской программы стала Москва.

Иван III, едва сбросив путы ханской дани, только добившись покорности Твери, уже начинает большую войну с Литвой. 14 июля 1500 года на реке Ведроша войска воеводы Данилы Щени наносят разгромное поражение армии литовского гетмана Константина Острожского. Сам Острожский попадает в плен, клянется Ивану в верности, получает свободу и немедленно бежит в Литву. Битва под Оршей — его попытка взять реванш за Ведрошу.

Главным оружием Ивана III и его сына Василия III в борьбе за возвращение русских земель были не оружие, а позиция влиятельного русского дворянства Литвы. Владетельные князья устраивали заговоры и массами переходили на службу Москве вместе со своими обширными владениями. В ходе войны 1514 года, после взятия русскими войсками Смоленска, в Литве начали схлопываться структуры лояльности. Переход аристократии и населения на сторону Москвы казался предрешенным. Именно поэтому польскому королю Сигизмунду I была жизненно необходима любая победа, которая вдохнула бы в панов и мещан веру, что дело Литвы еще не совсем проиграно.

Сражение под Оршей дало в руки Сигизмунда такую победу, а потому значение ее в польской историографии раздуто до небес. Войска Острожского столкнулись под Оршей с небольшой — 12 тыс. человек — русской армией, задачей которой было прикрыть Смоленск и не допустить его осады поляками. Эта армия состояла преимущественно из дворянской конницы, не имевшей артиллерии, что в конечном счете и предопределило ее поражение. Вторым фактором поражения стали несогласия между русскими воеводами. В решающий момент второй воевода Иван Челяднин не только не помог первому воеводе Михаилу Булгакову, но и отступил. И тем «князя Михаила выдал», как горько замечает Устюжский летописец.

Много русских ратников погибло, главные русские воеводы попали в плен. Польские хронисты радостно отрапортовали о 80 тыс. убитых московитов, что при размерах русского войска в 12 тыс. означает, что каждого русского убили по меньшей мере 7 раз. Впрочем, большинство рассеявшегося войска, разумеется, спаслось.

Однако никакого стратегического перелома в войне битва под Оршей Литве не дала. Понадеявшегося с помощью изменников взять Смоленск Константина Острожского встретили развешенные на стенах города трупы тех самых изменников. Причем некоторые были облачены в собольи шубы, которые Василий III подарил им за присягу Москве. А когда в 1517 году Сигизмунд отправил Острожского на штурм русской крепости Опочка, то потери литовцев оказались сравнимы с потерями русских под Оршей. «Бесова деревня», — ругался на очередной в русской истории «злой город» Сигизмунд. В конечном счете Москва и Литва пошли на перемирие, оставившее Смоленск за Россией. Сигизмунд, впрочем, мелко отомстил, отказавшись от размена пленных.

Не став знаковым военным событием, Орша тем не менее превратилась для Польско-Литовского государства в пропагандистский фетиш.

К европейским дворам были разосланы посольства, которые, безбожно привирая и преувеличивая, рассказывали о великой победе под Оршей. Одному из учеников Кранаха была заказана роскошная картина — та самая, которая упоминалась в начале. Железнобокая Европа против ватной Азии. Королевская канцелярия бомбардировала зарождавшиеся европейские типографии трактатами о варварстве московитов. Определенный успех эта пропаганда имела: Священная Римская империя, еще недавно настроенная на союз с Москвой против Польши, заколебалась и стала предлагать с презрением отвергнутое Россией посредничество. А главное — брошенные на европейскую почву зерна русофобии начали прорастать и дали пышные всходы, когда всё та же Польша в Ливонской войне скрестила мечи с «сумасшедшим Иваном».

Результативной, увы, была и внутренняя пропаганда. Бегство русских за московскую границу «вместе с землями», столь популярное при Иване III, после Орши если и не сошло на нет, то потеряло прежние масштабы. Русские перестали казаться непобедимыми. Приграничным мещанам начали разъяснять, что в Московии «никто не владеет богатством иначе как с разрешения великого князя», и они стали голосовать кошельком.

Продвигаться дальше на Запад России пришлось, скорее опираясь на силу оружия, а не на волю народа и аристократии. Орша обозначила границу между «собственно русскими землями» и «лимитрофом», об этнической и цивилизационной природе которого идет ожесточенный и кровавый спор по сей день.

Проиграв реальную войну за Смоленск, Польско-Литовское государство выиграло под Оршей войну пропагандистскую. Поэтому я не недооценивал бы важность памятных монет и прочих символических жестов. Украинская пропаганда явно апеллирует сегодня к общему «литовскому» опыту с Белоруссией. Фундаментом этой общности может стать именно противостояние России.

И последнее. Если вы увидели в изложении событий 500-летний давности совпадения и параллели, то все они, разумеется, не случайны.

Мнение автора может не совпадать с позицией редакции

Известия // четверг, 16 октября 2014 года

День победы для русофоба

День победы для русофобаПублицист Егор Холмогоров — о том, почему памятные монеты могут иметь мощный пропагандистский эффект

скопируйте этот текст к себе в блог:

Новости партнеров



реклама
Закрыть

Цитировать в комментарии
Сообщить об ошибке