Новости, деловые новости - Известия
Среда,
28 сентября
2016 года

«Жди меня» стало знаковым не только для русских солдат»

Режиссер и писатель Алексей Симонов — о юбилее отца, «Особой папке» и материалах, вырезанных цензурой из фильма «Долгая дорога домой»

Фото: wikipedia.org/Павел Нетупский

28 ноября поэту и писателю Константину Симонову исполнилось бы 100 лет. В интервью «Известиям» Алексей Симонов, сын поэта, рассказал об отношении отца к Иосифу Сталину, судьбе знаменитого стихотворения «Жди меня» и кризисе современной литературы.

Константин Симонов до сих пор для многих остается одним из самых известных поэтов военного поколения, его произведения помнят наизусть со школы. Тем не менее в современном мире отношение к стихам советских поэтов различное, в какой-то мере идет переоценка ценностей, и новые поколения постепенно забывают и стихи, и самих авторов. Как сохранить эту память, чтобы и подрастающие поколения знали, кто написал «Жди меня»?

— Для этого надо изменить систему образования. Воспитывать людей думающих, а не зомбированных ЕГЭ. Надо учить людей получать удовольствие от звучания собственного языка, что лучше всего достигается через поэзию. Меня патриотом сделали стихи, они же и научили меня всему: и пониманию проблем нашей страны, и трудностей, в которых она живет, и высоте и силе духа людей, которые выиграли войну вопреки всему. Но у нас еще с легкой руки Иосифа Сталина стихи рассматриваются как пример политической агитации. Сталину в литературе были важны пропагандистские направления, а не художественная ценность, глубина познания действительности и так далее. Изредка это совпадало, как было в случае стихотворения «Жди меня». Это стихотворение было простым по форме, а потому доступным даже Иосифу Виссарионовичу, который ничего в стихах не понимал. Но сообразил, что такое стихотворение нравится людям, а потому может быть частью пропаганды.

Но всё же это стихотворение стало не образцом пропаганды, а образцом военной лирики.

— Представьте, «Жди меня» стало знаковым не только для русских солдат, но и для еврейских батальонов британской армии — в 1943 году, переведенное на иврит, это стихотворение было самой популярной песней евреев на войне. В переводе товарища То Хыу оно стало знаковым и для солдат Северного Вьетнама во Вьетнамской войне. В 2013 году итальянцы к 70-летию итальянского похода в Россию издали подборку рисунков с формой итальянских солдат 1943 года, вложенных в картонную коробочку. И на коробке было написано по-итальянски: «Жди меня, и я вернусь». И подпись: «Из письма итальянского солдата в России».

Война всегда оставалась для Константина Михайловича главной темой?

— Главной заботой его жизни было сохранение человеческого достоинства. Принято считать, что Симонов — военный писатель, но это не совсем так. Он сам писал, что пытается решать общечеловеческие проблемы на материале той среды, которая ему лучше всего известна, — войны.

Симонов не только писатель и поэт, но и военный корреспондент. Какая публикация принесла ему известность?

— Первая его знаменитая корреспонденция «Горячий день» вышла 20 июля 1941 года в «Известиях». Потом были публикации в «Красной звезде», его печатали и в «Правде» — он проработал военным корреспондентом до 1946 года. Вообще корреспондентом он был хорошим. И всегда подчеркивал: «Я не был солдатом, я был всего лишь военным корреспондентом». Он точно знал свое место, но на этом месте хотел видеть всё. Поэтому, если писал очерк о передовой, ехал на передовую и вставал под пули. Считается, что Симонов в начале войны уже был известным писателем. Ерунда! Тогда его никто не знал, кроме узкого круга литераторов, и даже постановка его пьесы «Парень из нашего города» в Театре Ленинского комсомола не сделала ему биографию. Знаменитым он проснулся 15 февраля 1942 года — на следующий день после публикации в газете «Правда» стихотворения «Жди меня».

Сейчас невозможно себе представить, чтобы подобная слава могла прийти к кому-то из современных поэтов после выхода одного стихотворения в толстом журнале или газете. Это кризис поэзии или читателей?

— Чтобы стихотворение так выстрелило, надо, чтобы у страны было такое единство чувств и устремлений, которое один человек может неожиданно выразить. Это совпадение, которое может произойти только тогда, когда вся страна занята чем-то для нее важным. Но если такого порыва нет, то и стихотворения такого не будет. И слава Богу! Не надо просыпаться знаменитым после стихотворения «Убей его». Когда отец был с делегацией в Индии, то в одном буддийском храме, в тишине и величии, он и его спутники сидели и читали свои стихи. Отца попросили прочитать «Убей его», но он резко отказался. Потом отец объяснил, что если «Жди меня» помогло многим выжить, то «Убей его»  действительно убило большое количество людей. Так что он не всегда был счастлив от того, что попадал в десятку времени.

 При всей известности Симонов тоже сталкивался с цензурой?

— Труднее всего ему далась публикация дневников. И за фильм «Если дорог тебе твой дом» в 1965 году он долго бился. Хрущевская оттепель уже отошла, и расцветал брежневский застой, возрождался сталинизм. «Если дорог тебе твой дом» вышел в сильно урезанном варианте, и первоначальная версия не сохранилась. Помню, что отец хотел образно воздействовать на зрителя — наглядно показать то, что произошло в 1937 году с командованием Красной армии. В фильме был кадр, где на фотографии всеармейского слета — всего на ней запечатлены 184 человека — закрывали черными силуэтами расстрелянных. Под конец осталось всего около 16 фамилий. Кадр вырезали. Симонов не играл в игры — если он соглашался вычеркнуть правки, то вычеркивал окончательно. К сожалению, мой отец, при всех своих достоинствах историка и литератора, не был режиссером. Для него снятый им кадр не был священен, как, например, для Тарковского или Аскольдова. Он был слишком солдат, а потому готов был принять даже дурацкие поправки — а мемуарная группа политуправления армией читала его дневники буквально с лупой. При этом отец умел делать правки, как никто. Помню любимый рассказ Леши Германа о том, как в сценарии «Двадцать дней без войны» было написано: «Лопатин выматерился в сторону немцев». Герман пришел к Симонову и спросил, что с этим делать, на что Симонов взял ручку и поправил: «Лопатин молча выматерился в сторону немцев». Конечно, отец умел заравнивать края, но всё равно после этих правок текст его дневников стал менее острым и полным. Так что Симонов, как и все писатели его времени, пострадал от цензуры.

 А как он относился к Сталину? Есть мнение, что Константин Михайлович был его любимцем и чуть ли не дружил с вождем?

— Отец принимал его как вождя, но не принимал как человека. Он не стеснялся своего стихотворения «Товарищ Сталин, слышишь ли ты нас…». 1941 год был страшным временем, надеяться было не на кого и не на что, кроме как на «великого вождя». А вот понимание того, что делал «великий вождь», приходило позже. Однажды к нему приехал литературовед Игорь Золотусский, и отец показал ему папку, которая называлась «Особая папка». Многое из этой папки до сих пор не опубликовано. Симонов опрашивал всех, кто виделся со Сталиным, — маршалов и гражданских начальников — и собирал их рассказы в эту папку. Там есть очень страшные вещи. Например, был такой писатель Петр Шелест. Когда был опубликован «Один день Ивана Денисовича», то в качестве ответной меры был опубликован рассказ Георгия Шелеста «Самородок» (в номере «Известий» от 5 ноября 1962 года. — «Известия») — о том, как заключенные во время войны нашли в шахтах золотой самородок и отдали его на строительство танков. Сам Шелест сидел в лагерях с конца 1930-х годов, и вот он рассказывал отцу такую историю. В начале 1942 года в их лагерь пришел эшелон с начальством немцев Поволжья — секретарями обкомов, райкомов и так далее. Немцам сказали, что организуется дивизия из поволжских немцев, которую отправят на борьбу с фашизмом. Но вместо этого всех добровольцев собрали в эшелон и отвезли в лагерь. Они были совершенно растеряны и совершенно не готовы — никто не взял с собой лишней тряпки, так как думали, что едут на сборный пункт. Среди них было огромное количество самоубийств. И это были любимые фокусы «вождя народов».

 Симонов был не только поэтом, но и легендарным редактором, в том числе литературного журнала «Новый мир».

— Отец был хорошим редактором. А вот Твардовский был редактором великим. Это разная градация. Хотя хороших стихов в журнале «Новый мир» не было никогда — Твардовский не любил чужих стихотворений. Кстати, Симонов много лет сотрудничал с журналом «Знамя» — например, его роман «Живые и мертвые» впервые был опубликован там. Отец старался печатать свои вещи в своем журнале как можно реже. В этом смысле он был достойный мужик. Ему даже проще было печататься потом у Твардовского.

 Сегодня толстые журналы сузили свою литературную нишу и, по сути, находятся на грани выживания. Почему они так резко  угасли?

— В советское время журналы были альтернативой официальным издательствам, у них были шире возможности пробить что-то в печать. Тогда напечататься в журнале значило прорваться в литературу. Я хорошо это знаю, так как моя мама заведовала отделом поэзии в журнале «Москва». В новые времена журналы перестали быть лидерами чтения естественным образом — свобода слова принесла им ничтожество. Сейчас же напечатать можно всё что угодно, если есть деньги, а цензура согласуется с рядом законов и одинакова и для книг, и для журналов. Хорош этот закон или плох — другой вопрос.

 28 ноября Константину Симонову исполнилось бы 100 лет. Дата выдающаяся.

— Если говорить о юбилее, то хотелось бы отметить такой момент. В завещании отца, написанном в 1979 году, был такой пункт: «Рабочий кабинет я прошу передать Центральному государственному архиву литературы и искусства, куда передан основной мой архив». Так и было сделано. При этом мемориальную доску повесили на доме по улице Черняховского, где на первом этаже и располагался рабочий кабинет отца. В этом кабинете снимались все части фильма «Шел солдат», все кавалеры ордена Славы прошли через него, там хранилась библиотека изданий Симонова на иностранных языках. Кому сейчас владельцы сдают бывший кабинет отца, я не знаю, но рядом с мемориальной доской висит яркая реклама косметического салона, и отсветы от нее ложатся прямо на доску. Вот такое внимание к памяти любимого поэта...

Известия // пятница, 27 ноября 2015 года

«Жди меня» стало знаковым не только для русских солдат»

«Жди меня» стало знаковым не только для русских солдат»Режиссер и писатель Алексей Симонов — о юбилее отца, «Особой папке» и материалах, вырезанных цензурой из фильма «Долгая дорога домой»

скопируйте этот текст к себе в блог:

Новости партнеров



реклама
Закрыть

Цитировать в комментарии
Сообщить об ошибке