Суббота, 27 мая 2017
Культура 7 июня 2016, 00:01 Зоя Игумнова

«Вдохновение — редкий гость, только труд, труд, труд!»

Интервью

Самый титулованный композитор отечественного кинематографа Эдуард Артемьев — о дружбе, вдохновении и наказе деда

Фото: Зоя Игумнова

18 июня в Санкт-Петербурге на Дворцовой площади пройдет авторский вечер композитора Эдуарда Артемьева. С народным артистом встретился корреспондент «Известий».

 Фестиваль, в котором вы участвуете, называется «Петербургские каникулы». А вы когда себе каникулы устраивали?

 В 2005 году. Ездил зимой на Мальдивы. 11 лет не было каникул, да и не нужны они мне. Я не устаю.

 Вас можно назвать русским Эннио Морриконе. 

 Я много написал. Художественных фильмов (с музыкой композитора.  «Известия») где-то около 200, не считая мультфильмов, киножурналов. Но у Морриконе больше. А еще есть такой итальянец — Раскилетти, у него 300 картин.

 Есть к чему стремиться.

 Нет. Я уже устал и сильно сократил работу в кино, хотя предложения еще идут. Мне стало трудно работать. Есть опасность повториться. Хочу избежать этого. В кино есть еще одна трудность, которая меня угнетает, — это сроки.

 Вас нельзя загонять в жесткие рамки?

 Можно. А иначе я не работаю четко по графику. Но хотелось бы посвободнее быть. Хотя ну мало ли что мне хочется. Не можешь  уходи.

 Вы можете повернуться и хлопнуть дверью?

 Никогда. Воспитание  самое главное. Меня воспитывали так в семье. Уважать людей  это основное правило в отношениях.

 Учась в консерватории, вы думали, что будете симфонии сочинять?

 Думал, но кино  дело случая. Туда я попал благодаря композитору Вано Мурадели. Многие знают его песни, но он писал и симфонии. Его пригласили на картину «Мечте навстречу» Одесской киностудии. Это фантастика про путешествие на Марс. И Мурадели решил, что тут нужна более современная, электронная музыка. Сам он ее не напишет. Кто-то ему сказал, что в Музее Скрябина есть Артемьев, и он пригласил меня поработать. В музее я тогда работал с инженером-электронщиком Мурзиным, который сделал первый синтезатор в мире.

 Как вам дружится с Никитой Михалковым?

 Мы с ним познакомились, когда мне было 28, а ему 20 лет. И с тех пор не расстаемся. Я работал в Театре киноактера на Поварской, а он пришел на репетицию спектакля «Мертвые души», который ставил мой друг Александр Орлов, муж Аллы Будницкой. Михалков жил в квартире отца в соседнем доме. И идя по делам, всегда забегал в Театр киноактера посмотреть, что репетируется.

Ну а однажды он зашел, в зале играла моя музыка. Прислушался и решил предложить мне тоже поработать с ним — он снимал дипломный фильм во ВГИКе. Так началось наше сотрудничество. И мы даже породнились. Он крестный отец моего внука, а я крестный Анечки, его дочки. Мне даже трудно представить, если бы был кто-то другой рядом. Отношусь к нему как к ближайшему родственнику.

 У вас из композиторов больше всех наград. «Золотых орлов» только пять штук.

 Я называю это побочным эффектом деятельности. К наградам отношусь спокойно. Бог дал, Бог взял. В этом году не дали, т.к. не участвовал. Когда участвую  дают. На следующий год, может, будет кино.

 После вручения «Орлов» ходят разговоры, что Никита Михалков дает награды «своим».

 Ну это же академики решают (смеется). Может, только подделывают бюллетени. Я тоже член академии. Нас 238 человек. Это число, которым управлять тяжело. Голосование проходит в Альфа-банке. Там сидят аудиторы, которые считают голоса. И потом на церемонию привозят конверты с итогами. Если кто сомневается, можно посмотреть, кто из номинантов сколько очков набрал.

 Кто ваш самый частый заказчик?

 Конечно, Никита. Но меня все приглашали: Кончаловский, Прошкин. Много работал в республиках СССР, кроме Туркмении и Эстонии. Особенно любил работать в среднеазиатских республиках — там тепло. Не переношу зиму совершенно.

 А родились в Новосибирске?

 Вот, видимо, там же и промерз. Я жил в солнечной Калифорнии три года — с 1991 по 1993 год. Андрон Кончаловский пригласил меня поработать. Потом стали американские режиссеры музыку заказывать. На девять картин музыку написал. После Москвы и Рязани Лос-Анджелес  самый любимый город. Могучий, с фантастической киноиндустрией кино, и плюс еще вечное лето.

 Как оценивали вашу музыку американцы? Комплименты говорили?

 Никаких. Ad, would like to work? Begin to work now (смеется). И я начинал работать. Там так всё устроено, что ты всё время вынужден работать. Мне стало трудно соответствовать заданному темпу. Да и занимался я только кино, а у меня были всякие планы. Оперу писал — «Преступление и наказание», которая сейчас идет в Театре мюзикла в постановке Кончаловского. Растянулась работа на несколько десятилетий. Когда находишься рядом с Достоевским (в кабинете композитора висит портрет писателя.  «Известия»), чувствуешь себя пигмеем.

 Что вас вдохновляло в Америке? 

 Там я жил рядом с океаном. Но честно вам признаюсь, это всё не вдохновляет.

 Как же музыка появляется?

 Да просто приходит и всё. Когда ежедневно работаешь, рутиной занимаешься, что-то да получается. Как Чайковский говорил: «Вдохновение  редкий гость, только труд, труд, труд!» Когда Гоголь не хотел с утра вставать и писать, а надо было, он брал тетрадочку и черкал в ней: «Что-то мне сегодня не пишется. Что-то мне сегодня не пишется». И так страниц двадцать. А на двадцать первой начинал писать. Главное в любом творчестве  концентрация.

 Может хорошая музыка вытянуть плохой фильм?

 Такое бывает. Морриконе однажды сказал: «Я не знаю ни одного фильма, который бы испортила музыка. Но знаю массу примеров, когда музыка вытаскивала кино».

 У вас есть конкуренты?

 Нет, потому что мне не нужно об этом думать. Зачем?

 Хорошо. Но талантливых композиторов замечаете?

 Очень многих. Обратил внимание на Артема Васильева. Это выдающийся композитор.  Он преподавал в Королевской консерватории, а потом по семейным обстоятельствам вернулся в Россию. Пишет и балеты, и симфонии, а недавно еще написал музыку к фильму «Экипаж».

 Почему вы живете на окраине, буквально у МКАД? Могли себе позволить квартиру в центре. И дачу рядом с Михалковым, ваша-то в 80 км от Москвы.

 Я живу в этом доме 42 года. Под окнами Волга, лес, природа-то какая! Для меня важно выйти на балкон и во двор посмотреть. Но не зимой. Потому что это не красота, а смерть. Первый снег  самый страшный. Черная земля и белый снег. Что-то из Брейгеля. А Николина Гора... Когда дачу там предлагали, денег не было. А сейчас уже и переезжать не хочу.

 Занять было не у кого?

 Дед давал наказ на всю жизнь  денег не занимать, в карты не играть. И я его выполняю.

Наверх

Мнения

Наверх