Воскресенье, 28 мая 2017
30 января 2017, 10:00 Анна Голишникова

Сила духа в борьбе с раком

Советы психолога

Автор фото: Из личного архива

По данным онкологов, сей­час 13% всех смертей в мире происходит из-за рака. Стол­кнуться с этим заболева­нием может каждый, поэ­тому важно знать, как ве­сти себя, если врач ставит страшный диагноз вам или вашему близкому человеку. О том, как правильно вести себя в такой ситуации, кор­респонденту Анне Голишниковой рассказывает практи­кующий психолог НАТАЛЬЯ ГУЛЯЕВА.

— Наталья, статистика по он­козаболеваниям неутешитель­ная, и люди боятся этого диа­гноза. Что происходит с чело­веком, когда он узнает о своем заболевании?

— Есть пять стадий, которые проходит человек в травмирую­щей ситуации. Первая стадия — шок и отрицание. «Этого не мог­ло произойти со мной. Здесь какая-то ошибка!» — думает онкобольной и пересдает анали­зы в надежде на лабораторную ошибку. Вторая стадия — него­дование и злость. Человек мо­жет злиться на себя, на жизнь, на внешние обстоятельства, на близких людей... Он ищет вино­ватого в своем несчастье. Затем наступает стадия «торговли за здоровье». В этот период появ­ляются мысли о том, что если бы он в свое время сделал то-то или не сделал того-то, то с ним ни­чего бы не случилось. А может быть, еще не поздно бросить не­любимую работу / окреститься / сходить в паломнический тур и т.д.? Следующая стадия — апа­тия. Диагноз подтвержден, это, увы, не лабораторная ошибка, жизнь скорее всего уже никогда не станет прежней, если ее во­обще удастся сохранить. Страх смерти подавляет волю к жиз­ни. Но потом наступает стадия принятия, когда человек осоз­нает все, что с ним случилось, и морально готов бороться.

— Как долго длится каждая из стадий?

— Все люди разные, поэтому кто-то быстро справляется с эмоциями и включается в борь­бу, кто-то проходит всё это очень медленно. Стоит отметить, что стадии могут меняться места­ми, например, сначала будет злость, а после нее отрицание. Есть люди, которых кризис сти­мулирует к действию, есть фа­талисты, которые готовы сми­риться с болезнью и плыть по течению.

— Фаталистам можно помочь?

— Не всегда. И это зависит не от стадии заболевания, а от на­строя. Для некоторых фатали­стов удается найти стимул. Ког­да мать одного из основателей НЛП узнала о своем диагно­зе, она сказала: «Моя бабушка умерла от рака, моя мать умер­ла от рака, что тут поделать?» На что сын-психолог ответил: «А ты хочешь, чтобы и твоя дочь умерла от рака?» Для нее жела­ние прервать цепочку смертей от онкологии стало стимулом бо­роться. В результате она прожи­ла еще 15 лет и умерла от сердеч­ного приступа.

Онкобольным обязательно нужно рассказывать о положи­тельных примерах, о людях, ко­торые смогли победить болезнь. И не один раз рассказать, а имен­но рассказывать — постоянно и убежденно. Из этих рассказов они смогут черпать ресурсы для моральной борьбы.

— Чем еще близкие могут по­мочь онкобольному?

— Во-первых, нужно дать чело­веку возможность проговорить проблему. С разных сторон, раз­ными словами доносить ему одну и ту же мысль: сдавать­ся никогда не стоит. Во-вторых, американские ученые замети­ли, что онкобольные, получа­ющие тактильный контакт от близких — поглаживания, объя­тия, массаж, — легче переноси­ли лечение и чаще выздоравли­вали. Но тут все не так просто. Дело в том, что онкобольной про­воцирует у своих близких страх смерти. Умом мы все понимаем, что ни объятия, ни поцелуи не за­разны, но страх инстинктивно за­ставляет нас держаться подаль­ше. Кроме того, онкобольные ча­сто стесняются побочных эф­фектов от терапии (облысение, специфический запах тела) и сами устанавливают губитель­ную для себя дистанцию. Близ­кие онкобольных проходят те же эмоциональные стадии — и от­рицание, и злость, и апатию — и тоже должны дойти до стадии принятия и разделить ношу бо­лезни. На это тоже может потре­боваться время.

— Рак не всегда излечим. Мож­но ли как-то помочь онкоболь­ным и их близким с этим спра­виться?

— Конечно, можно. Если нельзя вылечить, то это не значит, что нельзя помочь. Задача психо­лога показать больному, что та часть жизни, которая у него оста­лась, может быть наполненной и счастливой. Иногда даже более счастливой, чем до болезни. Бы­вает так, что человек всю жизнь хотел чем-то заняться, например, музыкой. Все время откладывал, а потом понял, что откладывать уже времени нет. Занятия музы­кой могут стать его новой целью и даже на некоторое время прод­лить жизнь.

По одной из версий, онкология может быть следствием непро­работанных негативных эмоций. Не хочу никого напрасно обнаде­живать, но иногда душевное здо­ровье ведет за собой физическое. Ведь известны случаи излечения даже на самых последних стади­ях рака.

— Но психолог может и не по­мочь?

— И такое случается. Встречают­ся люди с очень сильными вну­тренними убеждениями. Рабо­тая с ними, рано или поздно до­капываешься до осознания того, что ему проще умереть, чем ме­нять свои взгляды на жизнь.

Есть и такие, которые ходят к психологу не за результатом, а только для того, чтобы «слить» на него свои негативные эмоции. Некоторые психологи, когда ви­дят, что клиент пришел не за по­мощью, а поныть, отключаются от ситуации и просто зарабаты­вают деньги. Это не плохо, ведь определенную потребность тако­го клиента они удовлетворяют. Я предпочитаю не работать так. Это личный выбор каждого спе­циалиста. Как и личный выбор каждого клиента: бороться за жизнь и за качество жизни или бездействовать и жалеть себя.

— Существует ли групповая те­рапия для онкобольных и на­сколько она эффективна?

— Такая терапия существует, ча­сто при специализированных клиниках. И она очень эффек­тивна! По статистике даже бо­лее эффективна, чем индивиду­альные сессии с психологом. На групповой терапии онкобольной в первую очередь избавляется от чувства изолированности — он не один с такой проблемой. Кро­ме того, он постоянно получает поддержку от людей, которые в одинаковой с ним ситуации, это очень вдохновляет.

— То есть групповая терапия предпочтительней?

— Да, но, если у онкобольно­го недостаточно сил, чтобы ез­дить, если группа работает да­леко или ему в принципе неком­фортно в группе, тогда стоит выбрать индивидуальные сес­сии с психологом. В случае если речь не идет о физических огра­ничениях, психолог скорее все­го постарается мягко настро­ить клиента на групповую ра­боту. Но, повторюсь, все очень индивидуально.

— Обычно много говорит­ся о помощи онкобольным, но ведь близким людям тоже может понадобиться помощь психолога? Чем он может быть полезен?

— Моральная поддержка, кото­рую люди оказывают своим за­болевшим близким, дается не­просто. Родственникам как ми­нимум нужно восстанавливать ресурсы своих душевных сил, а в некоторых случаях уметь отключаться от ситуации. Он­кобольные могут быть раздра­жительными, жаловаться, по­стоянно возвращаться к теме своей болезни. Это выматыва­ет. А человек, который помога­ет пройти онкобольному весь этот путь, не имеет права на слабость и уныние. Он не мо­жет позволить затащить себя в «болото» негативных пережи­ваний, иначе потонут оба. Это как инструкция в самолете: в случае аварии наденьте кисло­родную маску сначала на себя, а потом на ребенка. Потому что в состоянии паники никому не поможешь.

Психолог может помочь ос­воить техники эмоционально­го отключения, их еще иногда называют техниками экрани­рования. Такие упражнения помогают оставаться рядом с больным, но не пропускать не­гативные эмоции. В интернете много информации, но лучше сначала попробовать сделать эти упражнения под наблюдени­ем психолога. Потом применить их на менее значимой ситуации (например, не дать пройти нега­тивным эмоциям от неприятно­го коллеги в офисе) и только по­том использовать в общении с онкобольным.

Часто у родственников воз­никает чувство вины, особен­но когда материальная помощь оказана, а на моральную не хва­тает сил. С этим тоже стоит об­ратиться к психологу. Хочу под­черкнуть, что тем, у кого близ­кий человек попал в беду, очень нужна поддержка! Им нужен ресурс. Из которого можно по­стоянно черпать силы.

— Можно ли рассчитать, сколь­ко времени потребуется для ра­боты с психологом?

— Нет. У психолога нет готово­го рецепта, таблетки, от кото­рой через час перестает все бо­леть. Это каждый раз индивиду­альная работа и совершенно раз­ные люди. Разумеется, психолог настроен на скорейший резуль­тат. И меньше всего заинтере­сован в том, чтобы превратить­ся в вечный моральный костыль для клиента, так как для самого психолога это очень сложно и неприятно. Но ни один специа­лист не скажет, сколько и кому понадобится времени на то, что­бы научиться работать со свои­ми проблемами. Условно — пси­холог дает инструмент и учит с ним обращаться, но у всех раз­ные способности к усвоению этих навыков.

— А если психолог обещает гарантированный результат в указанный срок, то это мо­шенник?

— Совсем не обязательно. Бы­вают ситуации, в которых или опытный специалист может сра­зу сказать, сколько времени по­требуется для работы, или огра­ничения по количеству сеансов ставит клиент.

Но я бы рекомендовала искать специалиста по отзывам тех лю­дей, к которым есть доверие. Психолога может порекомендо­вать лечащий врач или пациент, который уже к кому-то ходит. И еще один важный момент: спе­циалист должен нравиться, вы­зывать доверие. Это очень важ­но для достижения результата.

— Как понять, что проблема проработана и помощь психоло­га больше не нужна?

— Это нужно почувствовать из­нутри. Ребенок, которого ста­вят на коньки, сначала держит­ся за взрослого, потом за бортик, а потом в определенный момент понимает, что ему больше дер­жаться не нужно. Так же и кли­ент психолога — он должен сам понять, что дальше готов идти сам. В дальнейшем он может хо­дить на приемы, но он уже дол­жен уметь справляться со свои­ми эмоциями самостоятельно. Научить клиента саморегуля­ции — главная задача психолога.

В заключение хотелось бы сказать, что онкология — это не приговор. Зачастую это возмож­ность начать более интересную и счастливую жизнь. Оптими­стичный взгляд на трудности лечит.

Наверх

Мнения

Наверх