Среда, 29 марта 2017
Культура 17 декабря 2012, 15:59 Лиза Новикова

Фантастика — способ говорить о том, чего власть не желает понимать

Урсула Ле Гуин — о братьях Стругацких, космосе, советской литературе и одиноком диктаторе

Фото: ursulakleguin.com/Richard Jensen

Объявлена последняя воля Бориса Стругацкого, ушедшего из жизни 19 ноября 2012 года. Согласно желанию писателя, его прах будет развеян над Пулковскими высотами весной 2013-го. В память о Борисе Стругацком знаменитая американская писательница, автор культовых научно-фантастических романов и «неоднозначных утопий» Урсула Ле Гуин согласилась дать интервью «Известиям».

  Вы написали предисловие к английским переводам Стругацких. Знали ли вы их лично? Их произведения оказали на вас влияние?

  Лично с ними я не была знакома, но читала некоторые их книги, когда они впервые были переведены на английский. Они произвели на меня огромное впечатление. Я была в восторге от смелости их воображения. Кроме того, перевод сам по себе был очень хорошим (перевод на английский Елены Бормашенко. — «Известия»). 

Читали ли вы кого-нибудь из русских фантастов?

— Одного или двух авторов. Их не очень-то переводят на английский.

Говорят, после смерти таких авторов, как Лем, Кларк, Брэдбери, Стругацкие, научная фантастика сильно деградировала. 

Ну что вы! Всегда находятся люди, которые думают, что литература постоянно деградирует и портится. Роман «умирал» уже тысячу раз. Некоторые думают, что изменения — это смерть. Для меня это — жизнь.

Научная фантастика 1960-х пыталась отвечать на глубокие философские и политические вопросы. Сейчас она все больше становится своего рода аттракционом, наподобие комиксов о супергероях. 

Когда я начинала заниматься писательством, большая часть научной фантастики была именно такой: не более чем аттракционом. Я думаю, что сейчас выходит столько же серьезной, весомой научной фантастики, как и в 1960-е. По крайней мере, так обстоит дело в Америке.

Может быть, у вас по-другому? В Советском Союзе фантастика была способом говорить о вещах, которые власть не желала понимать. И не быть за это наказанным. Может быть, теперь в России вы можете обо всем сказать открыто, не боясь цензуры? И поэтому писателям не нужна научная фантастика? Или, может быть, в России люди уже не хотят ничего, кроме бессмысленных развлечений? В любом случае русские люди сильно переменились.

  Ваши книги очень популярны в России. Были ли вы когда-нибудь в нашей стране?

  В 1976 году мы с детьми неделю провели в Москве и Петербурге. И нам там очень понравилось. Еще до того мы собирались проехать из Японии по Транссибирской магистрали до самой Москвы. Но в последний момент какие-то советские чиновники сообщили, что мы не сможем остаться в  Москве, а нужно будет прямо с вокзала ехать в аэропорт. Это звучало настолько угрожающе, что мы решили вообще отменить поездку. Я так никогда и не узнала, почему с нами так поступили — может быть, из-за того, что некоторые из моих книг, в том числе «Обездоленный», ходили у вас в самиздате.

  А хотели бы вы что-нибудь изменить в ваших книгах? Вы ведь переделали статью о Стругацких 1977 года для издания 2012-го.

— Нет, вернуться назад и изменить что-то в написанной книге так же невозможно, как вернуться назад и изменить прожитую жизнь.

Кого из молодых научных фантастов вы бы порекомендовали почитать?

Давайте не будем зацикливаться на жанре «научной фантастики», о'кей? Многое из того, что пишут современные авторы, является научной фантастикой. Даже если в продажу эти книги поступают с другим жанровым ярлыком.

Например, «Союз еврейских полисменов» Майкла Чабона, альтернативная история, в которой Государство Израиль располагалось не в Палестине, а на Аляске. Или новый роман Барбары Кингсолвер «Чувство полета», история о ближайшем будущем, где изменившийся маршрут миграции бабочек «Монархов» становится тревожным признаком глобального изменения климата.

— Действие одного из ваших последних рассказов происходит на отдаленной планете, где вот-вот должно произойти восстание рабов, но повествование сосредоточено на жизни старушки и ее кошки. Прошу прощения, что не читала этот рассказ, но мне очень понравилась фабула, пересказанная в одной газетной рецензии. Так что же делать, восставать или спокойно сидеть со своей кошкой?

— Этот рецензент был не очень внимателен. На самом деле, революция произошла, и была успешна, но это было много лет назад. Старушка, со своими собакой и кошкой, отправилась в путешествие, чтобы жить уединенно вдали от суеты.

Там она познакомилась с человеком, который был вождем революции, но который предал дело свободы и пытался сам стать диктатором. Его отправили в ссылку как раз в это уединенное место, где они теперь оба стареют. И хотя она всегда ненавидела этого человека за его предательство, они стали друзьями…

Иногда принять решение совсем непросто, не правда ли?

— Не могу удержаться, чтобы не спросить писателя-фантаста: вы верите в инопланетян?

— Мне не очень-то нравится это слово, «верить». Скажем так. Я не верю, что среди миллиардов планет во всей Вселенной только на одной планете могла развиться жизнь. Или в то, что, однажды возникнув, жизнь только единожды, в одном-единственном месте, развилась до разумных существ. Главная проблема — это коммуникация. Как друг друга найти. Космос оказался гораздо больше, чем нам бы хотелось.

Наверх
Реклама

Мнения

Наверх