Новости, деловые новости - Известия
Суббота,
25 октября
2014 года

Антон Корсаков: «Цискаридзе — несвергаемый идол Большого театра»

Солист Мариинского театра — о том, почему в Мариинке «происходит бардак» и как ему удается дружить одновременно и с Филиным, и с Цискаридзе

Антон Корсаков: «Цискаридзе — несвергаемый идол Большого театра»

Фото: mariinsky.ru/Зотов

В рамках Международного балетного фестиваля Dance Open в финском городе Савонлинна выступит заслуженный артист России, первый солист балетной труппы Мариинского театра Антон Корсаков. Накануне отъезда потомственный танцовщик встретился с корреспондентом «Известий», чтобы рассказать о летних фестивалях и ситуации в Мариинке. 

— Летних фестивалей сейчас множество. Чем вас привлек Dance Open?

— Прежде всего — высоким уровнем проекта. Я помню, как он начинался, и то, каким он стал сейчас, — небо и земля. Мне нравится, что ежегодно состав участников меняется в зависимости от рейтинга танцовщиков: у кого-то он понижается, у кого-то — наоборот. И нет никого, кого бы взяли просто, чтобы «заткнуть дыру». Для меня Dance Open — это встреча с друзьями и в то же время — большое событие. Появляется соревновательный ажиотаж, ты видишь, что жизнь не останавливается и нужно каждый раз доказывать свое право на участие.

— Вы всю жизнь танцуете в Мариинском театре, здесь же танцевал ваш отец. Не было ли желания попробовать что-то другое?

— Один раз у меня была попытка перейти в другой театр: это было конкретное предложение от Большого, которое я хотел рассмотреть для смены обстановки. Но прежний руководитель Мариинки Махар Вазиев — он очень профессионально относился к делу — создал все условия, чтобы я остался. Он к каждому человеку относился индивидуально, и это дорогого стоило. Нынешнее руководство в таких вопросах не очень компетентно. Достаточно оглянуться на времена правления Вазиева — сколько людей пришло, и какие это были кадры. Сейчас же даже зритель замечает — что-то не так, а его не обманешь. 

— Не пожалели о том, что не ушли в Большой?

— Нет. Но если бы мне предложили сменить обстановку сейчас, я бы сделал это сразу. Систему изменить невозможно, под нее нужно подстраиваться. Рыба ищет где глубже, а человек — где лучше. Ради новых ощущений, вызова, я бы сделал это. Но пока конкретных предложений нет. Сейчас мир таков, что все стараются использовать доморощенных артистов. Везде кризис, приглашать не очень выгодно. Но с удовольствием попробовал бы свои силы в «Ла Скала», где у меня был гостевой контракт.

— В Мариинке вам уже не нравится?

— Я переживаю за свой коллектив, в котором уже столько лет. Но сейчас в нем происходит бардак. Труппа омолаживается, приходят новые люди. Это нормальный процесс. Но при Вазиеве это были люди из Академии русского балета, с русским духом, школой, традицией. Сейчас же у нас труппа интернациональная — и кореец, и англичанин. Притом что они не на ведущих ролях, я все равно не понимаю этого ажиотажа. Для небольших вариаций и наших артистов хватило бы. Раньше на сцене был творческий дух состязания между солистами, каждому приходилось доказывать свое место под солнцем. Сейчас же бардак в том, что все танцуют что хотят. Людьми затыкают дыры, чтобы текучка спектаклей не останавливалась. Мне такая конструкция труппы не очень понятна. Люди хотят ходить на имена. А имена нужно создавать.

— Не так давно члены профсоюза балета Мариинского театра обращались к министру культуры с просьбой разобраться в этих ситуациях.  

— К сожалению, я в это время был в отъезде и в обращении не участвовал. Но ничего не изменилось, все осталось, как было. Это очередной показатель отношения руководства к артистам, солистам, которые создавали в какой-то степени славу Мариинки, и к самому театру. Жалко артистов, ведь многие люди просто теряют время своей жизни.

— Валерий Гергиев обещал, что с открытием новой сцены, Мариинки-2, ситуация изменится.

— Новая сцена — действительно очень хорошая, профессиональная, сверхоборудованная. Там прекрасная инфраструктура, свет, полы. Но в итоге люди стали работать в три раза больше, потому что надо обслуживать две, а кому-то и три сцены. Стало меньше выходных, а зарплата особенно не изменилась. Мне так точно не стало лучше — меня не могут обеспечить достаточным количеством спектаклей. Последний раз я участвовал в постановке 31 мая, следующий мой официальный выход — 11 июля. Так что я нахожусь в вынужденном театральном отпуске: работы нет. Только за счет сторонних контрактов можно как-то себя стимулировать и поддерживать форму.

— Выступать в Мариинке-2 вам уже доводилось?

— Пока нет. Я был там на экскурсии. Люди говорят, что танцевать хорошо. Но этого мало. На сцене должен быть дух балета, его нужно заслужить. В Мариинке-1 танцевали Сергеев, Уланова, Дудинская. Здесь же духа ответственности перед выходом на спектакль еще нет.

— Ваши коллеги жаловались, что гримерки в новом здании не доделаны.

— Я только недавно отъезжал от театра на машине и видел, как девочки и мальчики в репетиционных костюмах идут по улице из Мариинки-1 в Мариинку-2, на них все смотрят. Какие-то комнаты, конечно, выделены, но большинство помещений еще не оборудовано. Посмотрим, причешут ли всё к следующему сезону или так же будем бегать.

— Вернемся к русской балетной традиции. Вы, кажется, собирались открыть свою школу в Китае, в США?

— Школа в Китае была открыта, но пришлось этот проект продать. Китайцам нужно было перенять у нас опыт, и они поставили жесткие условия: мы должны были набрать китайских педагогов и их обучить. При этом они хотели, чтобы я проводил в школе большую часть своего времени, но постоянно летать туда-сюда тяжело. А в США наша школа — я основал ее в компании с другом — работает, взята под патронат ЮНЕСКО. Две наши бывшие студентки уже танцуют в Берлине у Владимира Малахова. 

— Обсуждаются ли в Мариинке события Большого театра?  

— Обсуждаются. Я хорошо знаю и Сережу Филина, и уволенного Колю Цискаридзе. И с тем, и с другим мы общаемся, созваниваемся. Это люди, которые мне непосредственно близки и по работе, и по отношению к ней. Трагедия в Большом случилась давно, а конкретики до сих пор никакой нет. Дмитриченко жалко, поскольку его, как мне кажется, в какой-то степени сделали козлом отпущения. Это мнение сейчас высказывают очень многие. Люди не до конца верят, что он мог это сделать, — слишком уж изощренно.

— Как вам удается дружить и с Филиным, и с Цискаридзе? Ведь их представляют как противников.

— Я общаюсь с ними как с людьми. А внутренние театральные отношения — их личное дело. Я нахожусь в Петербурге, они — в Москве. У нас тоже где-то есть такие противостояния. Коля — именитый танцовщик. Сережа — такого же уровня. Они что-то могли не поделить. Один кому-то что-то сказал, и начались дискуссии. Мы видим, во что они превращаются.

— А увольнение Николая Цискаридзе как вы воспринимаете?

— В свете последних событий это абсолютно нормальная ситуация. Для меня лично это увольнение условное, потому что Коля — несвергаемый идол Большого. Но за примерами далеко ходить не надо: в свое время и Григорович, и Васильев приходили и уходили из Большого. Против системы идти бесполезно, лучше сменить театр. Коля пытался бороться, и мы видим, как всё повернулось.  

Известия // понедельник, 8 июля 2013 года

Антон Корсаков: «Цискаридзе — несвергаемый идол Большого театра»

Антон Корсаков: «Цискаридзе — несвергаемый идол Большого театра» Солист Мариинского театра — о том, почему в Мариинке «происходит бардак» и как ему удается дружить одновременно и с Филиным, и с Цискаридзе

скопируйте этот текст к себе в блог:

Новости сюжета «Мариинский театр»:

реклама

Интервью

Александр Велединский

режиссер

реклама