Вторник, 25 апреля 2017
Культура 21 октября 2013, 15:03 Марина Шимадина

Рокер, рэпер и космонавт подняли «Алые паруса»

«Русский мюзикл» прочел Грина и Дунаевского в русле зловещей фантастики

Фото предоставлено пресс-службой театра «Русский мюзикл»

На сцене Театра мюзикла поднялись «Алые паруса». Этот опус Максима Дунаевского идет уже в дюжине российских театров, но компании «Русский мюзикл» и режиссеру Дмитрию Белову удалось создать нечто оригинальное, дающее надежду, что в обозримом будущем словосочетание «русский мюзикл» не будет восприниматься оксюмороном. 

Во многом это заслуга нашего лучшего художника по свету Глеба Фильштинского, который на этот раз решил попробовать свои силы в качестве сценографа и создал совершенно выдающиеся декорации. Частично они цитируют оформление других московских мюзиклов: узнаются подвижные помосты из «Норд-Оста», вертикальные панели для паркура из «Нотр-Дама» и даже ржавые люки из «Алых парусов» в РАМТе. Собранные в одном флаконе, эти находки создают динамичную и многофункциональную конструкцию.

Но главное — художнику с режиссером удалось создать на сцене особенный мир, в котором история Грина выглядит современной сказкой. К месту пришлась эстетика стимпанка — фантастики, рисующей странный мир, где технологический прогресс сочетается со зловещей средой обитания.  

Фото предоставлено пресс-службой Театра мюзикла

За прогресс на премьере отвечали хитрые механические штуковины, выставленные в фойе, и световой лифт, который, как машина времени, возносит взрослеющую на наших глазах Ассоль на маяк. 

Ну, а мрачного настроения хватает в самом мюзикле Дунаевского, совсем не похожего на светлую притчу Грина. В либретто Андрея Усачева и Михаила Бартенева всё гораздо жестче, здесь не жалеют темных красок для грубой портовой Каперны, которая стремится втоптать в грязь и юную мечтательницу Ассоль. И море потеряло свой романтический ореол — «только соль и креветки для пива».  

В спектакле мрак и безнадега забытого богом места еще более сгущаются — даже облака тут чернобыльского черного цвета, а артисты ансамбля, одетые в одинаковые серые шапочки, как у брейгелевских слепцов, напоминают злых и охочих до сплетен старух-богомолок.

Костюмы Ольги Шагалиной — это каталог молодежных субкультур. Меннерс-младший щеголяет в прикиде заправского рокера, сказочник Эгль носит длинные рэперские дреды, хотя больше похож на хиппи, а футуристический костюм Грея, который подошел бы капитану космического звездолета, отсылает к жанру фэнтези. В общем, современные подростки наверняка найдут тут героя своего романа.

Но тот, кто по привычке ждет от театра связной истории и проработанных характеров, боюсь, будет обескуражен. В этом высокотехнологичном и эффектном шоу смысл некоторых сцен совершенно теряется за танцами и акробатикой, хотя они выполнены очень здорово. Да и главные герои выглядят довольно плоско и статично на фоне колоритной толпы.  

В том же РАМТе Ассоль была колючей, угловатой пацанкой, настоящей дочерью моряка, здесь Ольга Ажажа играет классическую лирическую героиню, а Грей (Мохамед Абдель Фаттах) выходит на сцену загадочным мистером Иксом, о котором нельзя понять ровным счетом ничего.   

Самыми выразительными в спектакле оказались эксцентричный Эгль Виктора Есина, мерзавец Меннерс Александра Суханова и его сын в исполнении Станислава Беляева. Отрицательные роли всегда выгоднее и ярче положительных, но в мюзикле Дунаевского Меннерс-младший — единственный по-настоящему драматический, противоречивый и объемный персонаж. От ненависти к дочке убийцы отца и презрения к «этой сумасшедшей» он приходит к любви и жертвенности: «Ну хочешь, скуплю я весь красный шелк, ну хочешь, зови меня Греем...» Так что выбор Ассоль выглядит не таким уж очевидным.

В вокальном плане тоже не все исполнители одинаково убедительны, что довольно странно, учитывая долгий кастинг: труппа подбиралась специально под этот проект. Огорчает и отсутствие живого оркестра, хотя музыкальный руководитель постановки Евгений Загот сделал очень качественные, современно звучащие аранжировки. 

Наверх
Наверх