Четверг, 27 апреля 2017
Культура 24 октября 2013, 18:43 Ярослав Тимофеев

«Хочу дарить публике мгновения мира, наслаждения, покоя и красоты»

Интервью

Дирижер Уильям Кристи — о внутренней свободе, ненужных войнах и роскошных садах

Фото: mariinsky.ru

Московская филармония пригласила в столицу одного из главных авторитетов барочной музыки — американо-французского дирижера Уильяма Кристи. Вместе с двумя своими коллективами — Les Arts Florissants («Цветущие искусства») и Le Jardin des Voix («Сад голосов») месье Кристи реинкарнировал атмосферу эпохи Людовика XV на сцене Зала имени Чайковского. Рыцарь ордена Почетного легиона и создатель частного сада, недавно получившего статус памятника истории, дал интервью корреспонденту «Известий» Ярославу Тимофееву.

— Ваша программа, представленная в Москве, называется «Сад месье Рамо». Кто обитает в этом саду?

— Каждые два года я обновляю свой вокальный ансамбль за счет молодых певцов. В этом году из почти 280 претендентов мы отобрали 16 человек и подготовили с ними новую программу, которая строится вокруг имени Жан-Филиппа Рамо. Это французская музыка XVIII века — в основном оперная и балетная. Аккомпанирует мой оркестр «Цветущие искусства».

— Придумывая имена вашим коллективам и проектам, вы придерживаетесь дендрологической тематики. Почему?

— В моей жизни есть две главных страсти: музыка (она, конечно, первая) и мой любимый сад. 30 лет назад я начал высаживать растения вокруг своего дома в коммуне Тире на западе Франции, обустраивать территорию, продумывать ее структуру. Теперь мое детище стало довольно известным. Особенно меня радует то, что мы можем наполнять этот сад музыкой. В конце каждого лета прямо здесь, у дверей своего дома, я провожу музыкальный фестиваль.

— Вы известны как исполнитель не только барочной, но и современной музыки. И в этом вы совсем не одиноки. Почему многие музыканты играют и старинное, и новое — ведь это совершенно разные ниши?

— Есть нечто общее: чтобы играть барокко и современную музыку, нужно обладать большой внутренней свободой и воображением. Необходима готовность идти на эксперимент и рождать новые идеи. Но я-то сейчас уже почти не играю современные сочинения — сконцентрировался на барокко.

— Ваш коллега и друг, голландский дирижер Тон Коопман сказал «Известиям», что в его жизни есть «композитор номер один» — Бах. Обычно профессиональные музыканты отказываются быть моногамными в своих творческих предпочтениях. А вы?

— Мистер Коопман сделал весьма недурной выбор. Но мне сделать свой выбор трудно. Как быть с Монтеверди, Вагнером и Бетховеном?

— Правда ли, что вы покинули Америку из-за вьетнамской войны?

— Это было очень давно. Я ненавижу войну. Я не политик, а музыкант и стараюсь сделать всё, чтобы донести до людей идею жизни, в которой нет места войне. Я хочу дарить публике мгновения мира, наслаждения, покоя и красоты — через музыку, которую играю.

— Почему вы получили французское гражданство только в 1995 году?

— Невозможно приехать в такую страну, как Франция, и сказать: «Здравствуйте, я хочу быть французом». Думаю, что и в России я не получу паспорт, как только сойду с трапа самолета. Во Франции от иммигранта требуется много лет резидентуры, чтобы претендовать на гражданство. Но я не испытывал трудностей в связи с этим, ведь у меня был американский паспорт.

— Сейчас вы чувствуете себя французом или американцем? 

— И тем, и другим.

— Однажды вы рассказали журналистам, какую надпись следовало бы выбить на вашей мемориальной доске: «Здесь жил Кристи, который никогда не причинял никому вреда». Вы можете быть уверены в том, что никогда и никому?

— Нет, конечно. Просто я отдал жизнь той профессии, которая, как мне кажется, несет миру добро. Музыка — действительно великий миротворец. И я уверен, что она делает людей лучше.

Наверх

Мнения

Наверх