Новости, деловые новости - Известия
Четверг,
24 июля
2014 года

День британской независимости

Писатель и политолог Кирилл Бенедиктов — о главной политической сенсации Великобритании начала XXI века

День британской независимости

Кирилл Бенедиктов. Фото из личного архива

Найджел Фарадж, 50-летний энергичный лидер Партии независимости Великобритании (UKIP), в ближайшие дни может стать одним из самых популярных людей в Европе. Возглавляемая им партия имеет хорошие шансы провести в Европарламент два десятка своих депутатов.

Само по себе это еще не сенсация — в главном парламенте Европы 751 депутатское кресло, страны имеют право выбирать своих представителей согласно квоте, и квота эта для Соединенного Королевства составляет 73 мандата. Иными словами, Фараджу удастся получить немногим меньше трети от представительства Великобритании в Европарламенте и что-то около 4% от общего числа европейского депутатского корпуса. Сенсация, строго говоря, в другом: впервые за 21 год существования UKIP партия эта на выборах в Европарламент обошла «традиционные» британские партии — лейбористов и правящих консерваторов.

Exit-polls, результаты которых были опубликованы агентством Reuters 23 мая, свидетельствуют, что за Партию независимости Великобритании отдали голоса 27% опрошенных. За лейбористов проголосовали 26%, за консерваторов — 22%. Это немного меньше, чем предрекали партии соцопросы (31%), но и такой результат на первый взгляд выглядит убедительной победой евроскептиков: ведь главный лозунг UKIP — это борьба с властью Брюсселя.

Однако те же опросы показывают, что среди англичан больше тех, кто предпочел бы остаться в ЕС, нежели чем выйти из него (42% против 37%). Откуда же такой «когнитивный диссонанс»? Почему, стремясь остаться в ЕС, британцы голосуют за партию, ставящую своей целью выход страны из единой Европы?

Для того чтобы ответить на этот вопрос, нужно повнимательнее приглядеться и к самой партии, и к ее лидеру — Найджелу Фараджу.

UKIP была основана в 1993 году профессором Лондонской школы экономики Аланом Скедом. Скед — личность интереснейшая, крупнейший в Европе специалист по истории королевского дома Габсбургов, стоявший у истоков «Группы Брюгге» в первые годы существования этой организации.

Здесь следует сделать небольшое отступление. В 1988 году Маргарет Тэтчер произнесла в стенах Колледжа Европы в бельгийском Брюгге речь «Британия и Европа». Эта речь вызвала шок и смятение в рядах сторонников евроинтеграции: никто не ожидал, что британский премьер, приложившая немало усилий для создания ЕЭС, обрушится с такой резкой критикой на проект Брюсселя.

Слова Тэтчер: «Мы не для того успешно отодвинули назад границы государства в Британии, чтобы затем восстановить их снова на европейском уровне, с европейским супергосударством, практикующим новое доминирование из Брюсселя» — потрясли и разозлили европейских прогрессистов, но воодушевили британских консерваторов.

Самые активные из них (в основном тори) объединились в «Группу Брюгге», ставшую клубом ученых, экономистов и политиков, разделявших евроскептицизм «железной Мэгги». Среди них был и Алан Скед. Однако его критическое отношение к единой Европе, во многом основанное на изучении опыта Австро-Венгерской монархии и Священной Римской империи, оказалось слишком  радикальным даже для «Группы Брюгге», и в 1991 году Скед покинул ее ряды. Спустя два года он основал Партию независимости Великобритании, под знаменами которой сплотились люди, разделявшие ценности раннего тэтчеризма и идеалы священного британского суверенитета. Одним из них был молодой Найджел Фарадж.

Несмотря на «восточную» фамилию, Фарадж почти стопроцентный англичанин. «Почти» — потому что его предки-гугеноты давным-давно бежали в Англию из Франции, спасаясь от преследований католиков. Отец его был биржевым брокером и — по некоторым данным — алкоголиком. Как бы то ни было, родители сумели оплатить обучение Найджела в одной из самых старых (и дорогих) частных школ страны — Далвич-Колледж. Высшего образования Фарадж не получил — вместо университета пошел работать брокером на Лондонскую биржу металлов.

Однако впоследствии он сделал выбор в пользу политики (еще в школьные годы Найджел был активистом Консервативной партии, но в 1992 году вышел из нее в знак протеста против подписания правительством Мейджора Маастрихтского договора). Вскоре после этого Фарадж присоединился к Скеду и стал одним из основателей UKIP.

Теперь Скед (недавно основавший еще одну партию — левоцентристский, но тоже евроскептический «Новый курс») довольно жестко отзывается о своем бывшем соратнике, называя его «тусклым алкоголиком и расистом».  Вообще ярлык «расистской партии» приклеился к UKIP накрепко, в основном стараниями левой прессы и конкурентов из Лейбористской партии. И это при том, что сам Фарадж и другие партийные активисты, как мантру, повторяют: «Мы не расисты».

«UKIP верит в гражданский национализм, открытый для всех, кто хочет идентифицировать себя с Британией, независимо от этнического или религиозного бэкграунда. Мы отрицаем этнический национализм «крови и почвы» экстремистских партий. UKIP противостоит мультикультурализму и политкорректности», — говорилось в Манифесте партии 2010 года. «Ложь!» — отвечают противники Фараджа. Либералы подвергают партию организованной травле: например, в газете Daily Mail были с помпой обнародованы результаты «расследования», обнаружившего свидетельства того, что один из членов партии, Кевин Скотт, в 2000 году организовывал демонстрации противников мусульман. И хотя Скотт, как доказали юристы UKIP, действовал как частное лицо, осадочек, что называется, остался.

 Партия раздражает либеральный мейнстрим и тем, что выступает за жесткое миграционное законодательство, и своей позицией в области однополых браков (когда на Британию обрушились зимние ураганы и наводнения, Фарадж заявил, что это наказание стране за легализацию гомосексуальных союзов; заявление тем более интересное, что лидер UKIP — человек нерелигиозный), и «сексизмом» по отношению к женщинам и феминистскому движению — в общем, всем, что идет вразрез с принятой сейчас в Европе повесткой. 

Высокие результаты, полученные UKIP на выборах в Европарламент, объясняются скорее всего тем, что Найджел Фарадж точно понял, чего боится и чего хочет британский обыватель. «Мы — партия национальной демократии, — заявляет он. — Мы уверены, что Соединенное Королевство должно быть независимым, самоуправляемым, демократическим государством, а не частью политического союза со штаб-квартирой в Брюсселе, где сегодня пишутся три четверти законов для нашей страны. Мы платим за это огромные деньги, но нам запрещают подписывать соглашения о торговле с новыми и растущими экономиками мира. Наша позиция не означает, что мы выступаем против Европы. Мы не думаем, что все, что находится южнее Кале, — ужасно. На самом деле нам нравится Европа. Но мы хотим, чтобы Европа была союзом государств, которые связаны торговлей и сотрудничеством. А этот надгосударственный проект, попытка создать Соединенные Штаты Европы без согласия избирателей — не сработает». 

Иными словами, UKIP — «за всё хорошее против всего плохого». За такую Европу, в которой подданным королевы жить выгодно, а не за такую, жизнь в которой разорительна и убыточна. Это хорошая, простая мысль, доступная избирателю. Даже самый заядлый евроскептик в глубине души понимает, что в ЕС помимо огромного числа очевидных минусов есть и некоторые плюсы. Торговый союз — это, безусловно, хорошо. А вот надгосударственное образование со столицей в Брюсселе, которым управляют безликие евробюрократы, — это уже плохо, ибо подозрительно напоминает социализм с его планированием и централизацией.

Эти простые истины Фараджа напоминают позднюю Маргарет Тэтчер, которая писала в своих мемуарах о том, что не время сейчас создавать «крепость под названием «Европа», но стоит дать Европе шанс стать обширной единой экономической зоной процветания. Вполне естественно, что и к России лидер UKIP относится вполне благожелательно. В ходе теледебатов с лидером либеральных демократов, вице-премьером Ником Клеггом он обвинил в кризисе на Украине Евросоюз, и его позицию поддержали 57% телезрителей. 

Конечно, взгляды лидера UKIP выгодно отличаются от тех, что господствуют сейчас в элитах ЕС. И все же идеализировать Найджела Фараджа не стоит. Ведь и его идейную предшественницу, «железную Мэгги» сложно назвать искренним симпатизантом нашей страны. Евроскептицизм Партии независимости в тактическом плане может оказаться России полезен, но тут важно сохранять трезвую голову и не путать союзников и друзей. 

Известия // воскресенье, 25 мая 2014 года

День британской независимости

День британской независимостиПисатель и политолог Кирилл Бенедиктов — о главной политической сенсации Великобритании начала XXI века

скопируйте этот текст к себе в блог: