Новости, деловые новости - Известия
Среда,
1 июня
2016 года

Три наблюдения о поведении сограждан

Журналист Максим Кононенко — о том, почему он не присоединился к «Маршу мира»

Максим Кононенко. Фото: ИЗВЕСТИЯ/Александр Давашкин

Однажды я подписался под какой-то петицией на сайте change.org.

Вообще мне не свойственно ставить подписи под коллективными воззваниями, но иногда я не могу не присоединиться в справедливому, на мой взгляд, делу. С тех пор мне регулярно приходят призывы подписаться под чем угодно. В том числе приходило и предложение подписаться под воззванием к «Маршу мира». А поскольку я, конечно, за мир, то пошел почитать это воззвание. О мире там, признаться, ничего не было. Там было про смерть, про войну, про шельмование (именно так и написано: «шельмование»!) и про репрессии. Про то, как власти ограничивают права и свободы. 

Всё это я, разумеется, не подписал. Но вот насчет ограничения прав и свобод хотелось бы поделиться с вами тремя бытовыми наблюдениями. 

Наблюдение первое. 

Я живу в небольшом поселке, который раньше находился на юго-западной окраине Москвы, а теперь, после присоединения новых территорий, стал ее географическим центром. Поселок называется по имени предприятия, при котором он был построен, — завода Мосрентген, выпускавшего при советской власти рентгеновское оборудование. Сейчас на территории предприятия делают пластиковые окна.

Некогда на этом месте находилась дворянская усадьба с богатой историей. Именно здесь одна из владелиц усадьбы, вошедшая в историю как Салтычиха, десятками убивала своих крестьян. Здесь провел детские и юношеские годы внук других владельцев, поэт Федор Тютчев. 

Сейчас от усадьбы остались лишь церковь конца XVII века да каскад прудов, часть из которых практически заросла, но два самых больших еще вполне себе ничего. 20 лет назад, когда я здесь поселился, в прудах еще купались, но с тех пор их закидали хламом и мусором. 

До муниципальной реформы 2006 года в поселке не было ни власти, ни милиции — одно только отделение почты. Потом власть появилась и первым делом построила себе симпатичный домик в уютном местечке. А вот вторым делом власть, озабоченная своими электоральными перспективами, решила очистить пруды — главную достопримечательность поселка, предмет гордости его жителей. Сказано — сделано. Пруды спустили и вычистили. 

И что же? 

Буквально спустя год после этого их снова закидали хламом и мусором. Ну хорошо, я еще могу понять, когда отдыхающие на берегу пьяные свиньи бросают в воду бутылку. Но откуда во всех этих прудах по всей России всегда берутся огромные автомобильные колеса?! 

Ведь их же туда кто-то приносит! Этого я понять не могу. Но факт остается фактом: власть сделала народу хорошо, народ опять всё вернул к состоянию «плохо». 

Наблюдение второе.

Пруды, будучи даже забросанными хламом и мусором, остаются весьма живописными. И каждый weekend на их берегах появляются десятки отдыхающих, устраивающих пикники. Они привозят с собой множество бутылок, пакеты с углем, одноразовую посуду и всё такое прочее. Как вы думаете, куда они девают всё это после того, как пикник заканчивается? Правильно — оставляют прямо там, где они ели и пили. 

Устав постоянно собирать этот мусор, власти поставили по берегам прудов урны. Надо ли говорить, что всего через несколько дней все эти урны были перевернуты, какие-то брошены в воду, а иные украдены. Тогда власти поставили по берегам бетонные кольца для колодцев — для мусора. Мусор в них никто не выбрасывал. Тогда кольца покрасили в красный цвет — чтобы было заметно. Никакой реакции населения. 

Тогда рядом с каждым кольцом поставили табличку: выбрасывать мусор сюда. Как бы не так! Мусор всё равно оставался там же, где люди ели и пили. 

И тогда властям не осталось ничего другого, как запретить распитие спиртного по берегам прудов. И тут народ, разумеется, возмутился: да как же так-то?! Да на каком основании?! Имеем полное право!! 

Наблюдение третье.

Фуры. Через наш поселок постоянно куда-то ездили огромные фуры. Населению это не нравилось. Тогда на одном из въездов в поселок была установлена металлическая конструкция, проехать под которой фура бы не смогла. Теоретически. Практически получилось так, что через несколько дней металлическую конструкцию… срезали. Те, кому надо было проехать. Ее приварили снова. И срезали снова. В третий раз эту штуковину выломали из бетона. Сделали фундамент поглубже. И снова выломали. 

Сейчас эпопее идет уже, кажется, третий год. Конструкция снова стоит, обновленная, укрепленная и заглубленная. Надолго ли ее хватит после тех уже вроде бы пяти или шести уничтожений — не знаю. 

Еще раз повторю: это не дикие окраины. Это географический центр Москвы. И в географическом центре Москвы население истово, не покладая рук, с шампурами и металлорежущим инструментом в руках борется… нет, не с властью. С самими собой борются. И периодически побеждают. 

Я отношусь к происходящему с пониманием. Я живу в моей стране 43 года и давно уже не питаю ни малейших иллюзий по поводу способности русского народа не гадить под себя en masse. И у меня нет ни малейших оснований считать, что те люди, которые вышли на «Марш мира», хоть чем-то лучше тех, кто бросает в мои пруды все эти колеса. И если власть ограничивает их права и свободы — то пусть и ограничивает. 

Вот только мир тут при чем? 

Известия // вторник, 30 сентября 2014 года

Три наблюдения о поведении сограждан

Три наблюдения о поведении согражданЖурналист Максим Кононенко — о том, почему он не присоединился к «Маршу мира»

скопируйте этот текст к себе в блог:

Новости партнеров


реклама
Закрыть

Цитировать в комментарии
Сообщить об ошибке