Вторник, 23 мая 2017
Культура 11 ноября 2014, 18:17 Светлана Наборщикова

Татьяна и Онегин попали в историю

«Энциклопедия русской жизни» на Большой Дмитровке охватила без малого два столетия

Фото: ИЗВЕСТИЯ/Владимир Суворов

На 76-м году жизни Джон Ноймайер ставит только то, что ему хочется, и так, как считает нужным. В синтетическом искусстве балета, где у произведения несколько авторов, он  стремится быть единственным, и у него получается. То есть хореограф со всей ответственностью может заявить: «Мой балет — это я». Сам пишет либретто, сам придумывает костюмы и декорации, сам складывает движения в комбинации. Он бы и танцевал сам, но, слава богу, есть послушные его воле артисты — в премьерной «Татьяне» Музыкального театра имени Станиславского и Немировича-Данченко выступили Диана Вишнева (Татьяна), Дмитрий Соболевский (Онегин), Алексей Бабаев (Ленский), Алексей Любимов (князь N). 

Владимир Суворов/ИЗВЕСТИЯ


Владимир Суворов/ИЗВЕСТИЯ


Владимир Суворов/ИЗВЕСТИЯ

До музыки Джон еще не добрался. Но, хотя партитура «Татьяны» подписана  Лерой Ауэрбах, трудно назвать 41-летнюю уроженку Новосибирска полноправным соавтором. Ее обязанности сводятся к исполнению желаний маэстро — в грустных  местах написать музыку лирическую, в веселых — моторную, в кульминационных — постучать, в мистических — использовать флажолеты, где-то сделать как у Шнитке, где-то — как у Шостаковича. В общем, Лера Ауэрбах — послушный иллюстратор. Грустно? Еще бы. Особенно если вспомнить, что раньше Ноймайер ставил на большую музыку больших композиторов. 

Но, видно, эти творческие союзы забирали у него много душевных сил, а порой и поворачивали историю в другое русло, давили, так сказать, мощным концептом. Нынешнему Ноймайеру такие потрясения не нужны. Его рассказ — о себе и для себя, о чем он честно предупредил накануне московской премьеры. Сказал, что «Татьяна» — его личная реакция на пушкинский роман, и не стоит искать в ней соответствий первоисточнику. 

Владимир Суворов/ИЗВЕСТИЯ


Владимир Суворов/ИЗВЕСТИЯ


Владимир Суворов/ИЗВЕСТИЯ

Но стоит — добавлю я — поискать отклик на русскую историю и порожденные ею характеры. Выяснится, в частности, что в отличие от отечественных историков, делящих российскую жизнь на этапы и периоды, мэтр воспринимает ее как единое целое.  «Энциклопедия русской жизни» от Ноймайера, судя по костюмам и интерьерам, охватывает без малого два столетия и отличается как гармоничным сосуществованием эпох, так и ровно-благожелательным отношением к ним хореографа.

Визуальный лейтмотив балета — заснеженная березка и падающий снег — вызывают у него, судя по используемой в этих местах нежной музыке, тихое умиление. Лирический вальс и залихватскую польку-бабочку на сельских именинах танцуют персонажи в гимнастерках времен Гражданской и Великой Отечественной. Мамаша Ларина выходит в образе стильной барышни из нэпманских салонов. Ольга с Татьяной и их деревенские подружки щеголяют в цветастых нарядах а-ля «Кубанские казаки».

Владимир Суворов/ИЗВЕСТИЯ


Владимир Суворов/ИЗВЕСТИЯ


Онегин в пиджаке, надетом на голый торс, забегает в спектакль с сегодняшней улицы, а Ленский в распахнутой клетчатой рубахе — из андеграунда 1960-х. Антураж XX века движением поворотного круга сменяется интерьерами пушкинского времени и вписанными в них российскими ритуалами, в том числе похоронной процессией (воспоминание о почившем дяде) и трогательно-старомодным балетом об Антонии и Клеопатре, на который отправляется скучающий Онегин.

Вопреки привычке Ноймайера делать «театр в театре» предсказанием будущего героев, трагическая история Клеопатры остается локальным эпизодом. Есть ощущение, что хореограф хочет поскорее, не вдаваясь в подробности, покончить с Онегиным. Воспетый русской критикой «лишний человек» здесь не герой, а пустышка — всё хорошее в нем нарисовано воображением Татьяны.

Ответ на пушкинский вопрос: «Уж не пародия ли он?» у Ноймайера готов. Конечно, пародия, а кроме пародии еще и плагиат, о чем недвусмысленно свидетельствует сцена письма к Татьяне. В этом, казалось бы, интимном эпизоде, появляется Ленский — у него Онегин безуспешно пытается заимствовать страсть, порывистость, безоглядность.

Владимир Суворов/ИЗВЕСТИЯ


Владимир Суворов/ИЗВЕСТИЯ


Главное же свое пристрастие хореограф вынес в заглавие. В длинной веренице его женских персонажей Татьяна — натура наиболее цельная. Она самодостаточна, ни от кого не зависит. К знакам судьбы — дуэту юношей в черном — равнодушна, сама знает, куда идти и что делать. И за свою ошибку — герои прочитанных романов напророчили ей Онегина — платит сама.

Владимир Суворов/ИЗВЕСТИЯ

В стремлении выстроить собственный мир и жить по его законам балетная Татьяна очень похожа на своего создателя. Не случайно он подарил ей один из самых блистательных своих дуэтов — финальное расставание с Онегиным. От совершенства этого диалога с молниеносными сменами настроений впору прослезиться. И он наверняка вытеснил бы из концертных программ давний хит Ноймайера — дуэт из «Дамы с камелиями». Но не вытеснит. Потому что там Шопен, а здесь всего лишь Лера.

Владимир Суворов/ИЗВЕСТИЯ


Владимир Суворов/ИЗВЕСТИЯ


Владимир Суворов/ИЗВЕСТИЯ


Наверх

Мнения

Наверх