Новости, деловые новости - Известия
Вторник,
27 сентября
2016 года

«Я абсолютно убежден, что мы сорвали какой-то план»

Владимир Кехман — о переименовании Новосибирского театра, провокациях предыдущего руководства и гастрольных планах

Фото: ИЗВЕСТИЯ

Новосибирский театр оперы и балета в конце мая закроется на реконструкцию. Директор театра Владимир Кехман рассказал «Известиям», какой он видит жизнь театра в ближайшей и долгосрочной перспективе.

Удалось договориться с Владимиром Уриным об использовании словосочетания «большой театр» для переименования Новосибирского театра оперы и балета в Большой театр Сибири?

— Я получил официальное письмо от Владимира Урина. Он категорически не согласен с тем, что мы будем использовать словосочетание «большой театр». В телефонном разговоре я успокоил его, сказав, что если они не согласны, то мы официально этого делать не будем, но по факту Новосибирский театр является самым большим театральным зданием в России. Так что мы считаем, что он может называться Большим театром Сибири. Самое главное касается репертуара. Те спектакли, которые шли в Большом театре СССР, а это золотой век Большого театра, мы однозначно будем восстанавливать в Большом театре Сибири — как в опере, так и в балете.

Вам удалось добиться для театра авансовых средств от Министерства культуры. На что направите их?

— В первую очередь меня волнует коллектив и эксплуатация здания. Я очень благодарен Министерству культуры за то, что они нас поддержали в такой тяжелый момент. К сожалению, у театра собственные заработки в четыре раза меньше, чем у Михайловского театра, притом что зал в Новосибирске в два с половиной раза больше. 

Всё остальное мы будем делать сами: очень медленно и очень серьезно. Я считаю, что для Новосибирского театра очень важно начать выращивать собственную публику. Я спрашивал многих молодых людей в Новосибирске, сколько раз они были в театре оперы и балета. Ни один из них не был там больше двух раз. Это катастрофа. И ценовая политика, и интерес к театру, и репертуар будут в первую очередь направлены на семейный поход и на привлечение студентов. В Михайловском театре есть студенческие среды и воскресенья для семейного похода. В Новосибирске подобная программа будет расширена. Чтобы сделать заполняемость зала близкой к 95%, нам нужно резко снизить цены на билеты. Что мы и сделаем.

Цены и сейчас небольшие.

— Будут еще ниже.

Нуждается ли Новосибирский театр в увеличении финансирования? 

— Да, это самое важное сейчас. Я буду надеяться, что Министерство культуры увеличит бюджет театра, хотя сделать это в середине года невероятно тяжело. Я очень надеюсь также на региональные власти, которые должны помочь своему театру. Коль они так сейчас возбудились и говорят о том, что это гордость города и области, — отлично, пусть они тогда помогают и деньгами.

Система продажи билетов в Новосибирском театре требует реформы? 

— В Новосибирске она ужасная — старинная, допотопная. Михайловский театр продает самостоятельно 80% билетов, они продают 50 на 50. Собственная касса и уполномоченные, какие-то бабушки. Касса театра плюс интернет должны продавать до 80% билетов, еще 20% — театральные кассы города, которые, надеюсь, у них есть. И 45% из 80% должен продавать интернет, потому что эти билеты покупает молодежь. 

Когда получится определиться с директором Михайловского театра?

— Есть некоторые юридические процедуры. Чтобы мне стать худруком театра, а это обговорено и с городом, и с Министерством культуры, необходима перерегистрация устава. Сейчас мы вырабатываем юридическую форму. Необходимо прописать изменения штатной структуры — введение новой должности — худрука. А генеральный директор будет изменен на просто директора.

Основные полномочия будут сосредоточены в руках художественного руководителя?

— Конечно. 

В Новосибирске дирижер Айнарс Рубикис покинул театр по собственному желанию. Это была его реакция на итог скандала вокруг постановки «Тангейзера»?

— Я думаю, есть и иные причины. Следующим проектом Рубикиса в 2016 году должна была стать опера «Набукко» (действие разворачивается в период Второй мировой войны, в сценографии используется фотография Гитлера, стоящего спиной, изображения измученных пленников Освенцима, кадры с отрезанными еврейскими головами, в которые воткнуты кресты. — «Известия»). Бригаду для постановки он приглашал сам. После реакции на «Тангейзера», мне кажется, он понял, что лучше с этим проектом в Новосибирске не появляться, вообще не приезжать больше в Новосибирск. Ведь резонанс от этой постановки «Набукко» мог быть еще круче. Если «Тангейзер» был провокацией, связанной с религиозными ценностями, то постановка «Набукко» могла стать чисто политической провокацией перед выборами 2016 года в Госдуму.

Эскизы декораций к спектаклю «Набукко»

Эскизы декораций к спектаклю «Набукко»

В городе это понимают?

— На меня произвело удручающее впечатление знакомство с так называемой элитой Новосибирска. Тема эта невеселая. Там есть департамент культуры, спорта и молодежной политики, который возглавляет Анна Терешкова. Она в разговоре со мной откровенно провокационно себя вела. С другой стороны, мне муж ее шептал в ухо, что если понадобится, мы и 10 тыс. человек на улицу перед театром выведем. Что это означает — я не понимаю. Он является самым большим производителем хлеба в России. А его жена находится в дружеских отношениях с Ильей Пономаревым, который сейчас в бегах в Америке. Такое ощущение, что они хотят перещеголять историю 2012 года, которая была в Москве. Либо они являются частью какой-то другой игры, все концы которой ведут в Москву.

Я абсолютно убежден, что мы сорвали какой-то план. Я не понимаю, чего хотел Мездрич. Первое, что он мне предложил сделать, — поставить «Спящую красавицу» за 180 млн рублей. В моей практике самая дорогая постановка — это «Спартак» с живыми тиграми, который стоил 45 млн рублей. «Щелкунчик» или «Спящая красавица» Начо Дуато с феноменальными костюмами стоили значительно дешевле.

Такие проекты можно делать, когда у тебя есть бюджет $120–130 млн, попечительские средства. А зачем театру, где костюмеры получают 12 тыс. рублей, педагоги балетные — 25 тыс. рублей, — зачем делать такие спектакли? Значит, была какая-то цель в этом. «Фауста» Гуно показали 12 раз, при этом он стоил 38 млн рублей, 25 млн рублей стоил «Тангейзер». Это спектакли, которые не являются репертуарными. Зачем делать такие постановки?

Как театр будет временно обходиться без главного дирижера? 

— В Новосибирском театре есть два дирижера, которые будут дирижировать концертом 12 мая в честь 70-летия открытия театра, — Евгений Волынский и Петр Белякин. И в Михайловском театре есть дирижеры, которые смогут работать в Новосибирске. В том числе Михаил Татарников, у которого в Михайловском театре контракт до конца 2016 года. Ему делали несколько предложений возглавить очень серьезные оркестры в Америке, но он сказал, что пока я (Кехман) в Михайловском театре, он от меня никуда не уходит.

Кроме того, в Михайловском театре есть несколько приглашенных дирижеров, с которыми я постоянно сотрудничаю. Это Василий Петренко, Дмитрий Юровский, Даниэле Рустиони, Павел Клиничев. Поэтому с дирижерами проблем в Новосибирске не будет. Другой вопрос, что театру обязательно нужен музыкальный руководитель. То есть человек, который будет прививать стиль. Эта задача чуть сложнее. Но я думаю, что мы в течение короткого времени эту ситуацию разрешим.

Планируете в ближайшее время проводить аттестацию творческих сотрудников?

— Мне очень понравилась встреча с коллективом. Безусловно, есть много проблем, но пока я не хотел бы делать никаких резких движений. Все-таки коллектив большой, дружный, надо посмотреть, поработать. Будет первая постановка — «Борис Годунов». Там задействована практически вся труппа. Главное сейчас — войти в спокойную работу и двигаться вперед к намеченной цели.

Почему выбрали «Бориса Годунова» Андрона Кончаловского в качестве первого проекта в Новосибирске?

— Когда мы обсуждали с труппой репертуар, прозвучало несколько названий, которых сейчас нет в афише, но которые хотят петь солисты. «Борис Годунов» был в их числе. А решение о постановке Андрона Кончаловского появилось совершенно случайно. Когда общался с ним, разговор зашел о «Борисе Годунове». Я спросил, подойдет ли постановка из театра Реджио театру Новосибирска. Он сказал, что подойдет. Все копродукции, которые мы делали в Михайловском театре — с Венской оперой, Берлинской штатс-оперой, театром Ла Монне — были удачные и по бюджету экономичные.

Обсуждали отношение коллектива к постановке «Тангейзера»?

— Они практически в ней не участвовали. Там работали в основном приглашенные артисты.

Вы говорили, что в будущем планируете поставить «Леди Макбет Мценского уезда» Шостаковича. Там лицо духовного звания выведено не в лучшем виде. Вас это не смущает?

— Священник — это такой же человек. И он, и даже любой праведник падает до семи раз. Нет запретных тем. И когда начинают говорить про цензуру, мне это просто смешно.

Будут гастроли Новосибирского театра на сцене Михайловского?

— Я не думаю, что в этом есть необходимость: в Михайловском театре сцена гораздо меньше. 26–28 мая будут гастроли в Санкт-Петербурге в Александринском театре. Я специально выбирал нейтральную площадку. У нас в ближайшее время запланированы гастроли в Бангкоке по приглашению таиландского королевского дома.

Пока гастрольная политика бедная. В будущем гастролировать обязательно будем в Японии, Китае, Тайване, Казахстане. Сейчас самый главный момент — чтобы наступила тишина. Нам нужно девять месяцев, чтобы сделать будущее Большого театра Сибири на 10 лет вперед.

Известия // четверг, 9 апреля 2015 года

«Я абсолютно убежден, что мы сорвали какой-то план»

«Я абсолютно убежден, что мы сорвали какой-то план»Владимир Кехман — о переименовании Новосибирского театра, провокациях предыдущего руководства и гастрольных планах

скопируйте этот текст к себе в блог:

Новости партнеров




Новости сюжета «Владимир Кехман»:

реклама
Закрыть

Цитировать в комментарии
Сообщить об ошибке